13
0
Вот любой вариант мы могли предположить теоретически, когда шли сюда!
Даже Армагеддон и неожиданное падение ракеты!
Но, черт побери, только не вариант драки с отцом!
И хорошо было бы ошибаться в этом моем предположении, вот только кажется и братья Гризли чувствовали то же самое. когда медленно, но верно и целенаправленно двинулись вперед, чтобы подстраховать Янтаря, который в этот момент стоял ближе всех к злому отцу, не считая Бурана.
Интересно, если начнется непредвиденная заварушка, Буран поможет нам?
А Гром?…
Вот его сила явно не была лишней, потому что я все еще отчетливо помнила, как ловко и совершенно не напрягаясь справлялся с двумя девушками Карат, представляя, что и отец не пальцем деланный в этом, и явно способен на многое из того, чего мы даже не представляем!
Да, понятно, что парни-Беры были потяжелее и посильнее девушек-Беров, но почему-то казалось, что им придется нелегко даже вчетвером против одного отца.
Очень злого отца!
— Если я сказал, что он идет с нами, то он пойдет, даже если мне придется тащить его лысым и с дверным косяком в руках!
Черт-черт-чееееееерт!!!
Все Беры словно по команде сомкнули свои ряды возле отца, не собираясь впускать его в чужой дом и вставая плечом к плечу с Бураном, который такой поддержки тоже никак не ожидал и в первую секунду даже слегка опешил, покосившись на мужчин сосредоточенно, но с благодарностью в своих необычных глазах.
— Таким бы тащили тебя, когда ты узнал о смерти своей жены? — проговорил Янтарь приглушенно, но так твердо и проникновенно, что словно весь мир вокруг замер, подобно плечам отца, которые в какой то момент задрожали мелкой дрожью под большой теплой ладонью Янтаря, что сжалась поддерживающее и согревая, — Пап. ты лучше всех нас знаешь это страшное чувство. Ты прожил с ним много лет, и только ты понимаешь Грома, как никто другой…он потерял свою семью только сейчас. В ту минуту, когда ты сказал. Ты можешь снять с него скальп, разбить голову, вырвать руки и ноги, но боль в его душе гораздо сильнее, чем то, что мы можем причинить ему физически!.. Сейчас нет смысла в разговорах о нашем роде или будущем Берсерков. Нам лучше вернуться, когда парень придет в себя.
Повисло напряженное молчание, когда все смотрели лишь на отца, чей гнев менялся на растерянность, шок, а затем чувство опустошенности такое огромное и тяжелое, что даже могучие плечи Ледяного вдруг опустились, а у меня перехватило дыхание, оттого, что почувствовал сейчас отец…
Все мы были ранены этой страшной болью от потери любимых людей.
Только теперь она не затмевала глаза отца, а словно открыла их, когда он молча отшатнулся от порога, уходя со двора и больше не оглядываясь.
