1
0
- Срочно в больницу, эти суки накачали мальчика снотворным, - говорю безопаснику, - ребят здесь своих оставь, нужно проучить этих тварей, - спешу по узкой тропинке к машинам, даю распоряжение Брониславу и слежу за Анютой, что семенит позади меня, в глазах такой спектр эмоций, что внутри всё сводит судорогой.
Сколько нервных клеток она потеряла за два дня со мной? А сколько ещё может потерять? Бедная моя девочка, прости, тебя надо отпустить, но я не смогу, вот такой я эгоист!
Глава 26
АНА
Я никак не ожидала увидеть такого плачевного вида дома родителей Людмилы. Ведь сама бывшая Тима одета с иголочки, в дорогих шмотках, ухоженная, что говорит об наличие денег в её кармане! Неужели так можно относится к своим родителям? Боже! Это первое о чём я подумала, увидев дом и переступив его порог.
Она в эту разруху сплавила своего ребёнка! Маленького кроху отдала на попечение людей, что больны алкогольной зависимостью! А эти люди, да они совсем лишились здравого разума! Как?! Как они могли так поступить с собственным внуком? Ладно, они, потерянные люди, но как родная мать могла так поступить со своим ребёнком? Посещая салоны красоты, покупая вещи в бутиках в то время, как её сын вынужден ходит в обносках, и не имея тёплых вещичек!
- Зачем они это сделали? – надломленным голосом спрашиваю Тима, на руках которого спит ребёнок под действием неизвестного нам препарата!
Снотворное! А действительно ли он находится под лекарством? Что если они напоили его тем, что употребляют сами изо дня в день?
- У меня только одно предположение, - глухо отвечает Тим, не сводя глаз с маленького личика мальчика, - да и горе дед сказал, что Никита постоянно плачет, мешал он им, Ань, бухать мешал, внимания требовал, как и все маленькие дети, - дёрнув желваками, повернулся в мою сторону.
- Сволочи, - произношу со свистом и резко отворачиваюсь к окну.
В глазах защипало, мне всем сердцем жаль этого малыша. Ну как так?! Как?! Эту семейку даже зверями назвать нельзя! Любой зверь за своё дитя убьёт, а эти…
- Только не плачь, Анют, - пальцы Тима зарываются в волосы на моём затылке, мягко тянут меня к крепкому плечу, - не могу видеть твои слёзы, это чертовски больно, с Никитой всё будет хорошо, успокойся, - горячие губы касаются виска.
- Останови! – неожиданно даже для самой себя выкрикиваю водителю, заметив через лобовое стекло вывеску детского магазина.
- Что такое? – всполошился Тим, - Аня? – тянет легко меня за волосы, запрокидывая голову вверх, чтобы заглянуть в глаза.
Водитель на удивление слушается, сворачивает к обочине.
- Прости, Тим, но я больше не могу дышать этой вонью, что идёт от одеяла, я не представляю, как может дышать малыш, - киваю на ребёнка, что закутан в одеяло, от которого несёт тошнотворным запахом.
