0
0
Ускоряюсь и я, перехожу дорогу и иду по улице, не обращая внимания на дождь, который становится все сильнее. Кручу в голове последние минуты разговора. Черт, я ведь даже не спросил, не собирается ли она на аборт. Впрочем, если ребенок не мой, она не обязана передо мной отчитываться.
«Он не твой!» — эхом отдается в голове.
Не мой. Значит, так и есть. Ей ведь нет никакого смысла врать.
Тогда… тогда почему она отвела взгляд? Почему мяла пальцами пакет, выставив его перед собой, как будто защищаясь? Я это сразу приметил. Выходит, как минимум нервничала, как максимум — врала.
Нет, наш разговор еще не окончен.
Я все выясню, чтобы поставить точку в этом вопросе раз и навсегда.
Главное, успеть ее догнать, пока она не вернулась домой. Еще и дождь, как назло, зарядил с удвоенной силой, а значит, она тоже наверняка прибавит шагу.
Я сворачиваю с тротуара и иду по траве к проезжей части, чтобы перебежать дорогу.
Вроде никого.
Я шагаю на асфальт из-за припаркованной газели и последнее, что слышу, — это отчаянный визг тормозов.
Глава 29
Алиса
— У-у-у, скотина! — с негодованием пыхчу я, пока достаю тесто из тазика.
Посыпаю стол мукой, плюхаю на него комок и начинаю разминать тесто с таким усердием, будто мне за это светит премия.
Потом раскатываю его, ставлю пальцами точки-глаза, дорисовываю рот, представляю, что это Назар, и с усердием давлю «лицо» кулаками.
Ох, боюсь, такими темпами булочки получатся с привкусом горечи.
Прошло уже две недели с нашей встречи, а меня до сих пор периодически потряхивает.
«Если этой мой ребенок» — эта фраза постоянно всплывает в мыслях, заставляет стонать от жгучей обиды. Дошло до того, что я просыпаюсь ночью и кручу-верчу в голове наш разговор.
Офигеть у Назара предъявы, конечно. «Если мой». Разве я давала повод считать, что изменяю или что в целом на такое способна? Разумеется нет!
Как ему вообще в голову пришел такой бред? Впрочем, понятно как. Стопроцентно судит по себе. Поди-ка спит направо и налево с кем попало, вот и обо мне не лестного мнения. Козлина!
Спит… Перед глазами всплывает та шатенка, с которой я его видела. Меня берет зло, но потом внутри тоненьким коготком скребется ревность. Тьфу, Алиса, ты адекватная вообще? Пусть валит в объятия своих рафинированных красоток, не способных любить, — там ему самое место.
Место, ага. Тогда почему при встрече с ним сердце так мучительно сжалось? Почему до сих пор так тоскливо, так горько? Почему в первые секунды, когда я смотрела на Исаева, видела его, Назара Иванова, того, с кем была так счастлива?
Из-за такой предательской реакции сердца я злюсь еще сильнее. Оно, вообще-то, должно быть со мной заодно! Обязано навсегда закрыть вход всяким там Назарам, а не обливаться кровью при его виде.
