Я тебе не ровня

Еще надоть узнать, она или нет. Иди, Сёмка. Торопись.

Ближник и ушел. Всеслав глянул на образ, что в красном углу висел, мыслью обратился к Всевышнему с простым вопросом — почто люди такие лживые, да алчные? Нет веры никому, а токмо ему, Вседержителю.

* * *Семён Зоходов служил Всеславу верой и правдой: и в возвышении, и в безвестных скитаниях. Предан был до жути. С того и болел душой за князя, что давно уж другом стал и был для него Славкой, побратимом. Даром, что рода высокого.

Семён глядел за Шумским умело. Пока с князем в бегах-то были, научился тайным делам и прочему такому. И доглядел!

Шумской к воеводе шагнул и просил о разговоре. А Сёмка стаился за стеной — подслухал, подглядел.

— Дядька Фрол, ты уж прости, что в такой день тебя от дел тяну, но надобно, — Андрей поклонился урядно.

— О, как. Ты чего, Андрюха? Чай, не чужаки. Говори, нето. Что там у тебя? — воевода в радости: смотр хорошо сдержал, честь дружины высоко поднял, да и в праздной гриднице хлебнул бражки немало. Вон пир-то горой: ор, посвисты и бахвальство удалью!

— Просить тебя хотел… — и замолк, будто с мыслями собирался.

— О чем? Да ну тебя, сармат! Не тяни теля за одно место! Говори уж, герой, — хохотнул воевода. — Чай, княжьему спасителю отказа-то не дам.

— Отец мне грамоту тиснул на церковный брак с Ариной Дорофеевой. По уряду сватать должен сродник, а отец не приедет. Слыхал, нето, князь Борис его услал в Шляхово с Всеволодом рядить. А мне звать-то более некого.

Воевода аж пятнами пошел по всей морде. Сёмка подглядывал, да пугался — не станется ли с воеводой удара или иной беды.

— Чего?! Ты …Андрюха… Чего удумал?! Забудь. Слышал? Забудь о ней!

Шумской брови вскинул, удивился так, словно узрел чёрта при ангельских крылах.

— Дядька Фрол…ты чего?

— Того!! Не по тебе она. Отступись и забудь.

А вот тут Шумской морду сделал страшную, Сёмку аж тряхнуло.

— Не по мне? Вон как… Отец позволил жениться на славнице, так чего ж ты отлуп даешь? Для меня нет разницы кто она, ясно? Любому рот заткну, если скажет, что неровня она мне.

Воевода охолонул маленько, продышался и уже спокойно молвил:

— Андрюша, не в том дело. Да хоть холопка! Аришку любят и знают. Боярыня Ксения плечом подопрёт, уважать заставит. Аринку любит, хвалила тут недавно. Светлана моя поможет. Мы семья тебе, неужто отворотимся? И Арина своя деваха. Светлая.

Шумской еще больше удивился на такую-то речь.

— Так в чем беда? Что лаешься, дядька Фрол? Иди, да сватай для меня.

— Рассказать не могу, но прими на веру. Веришь мне, щеня? Вот то-то же! Она твоей быть не может. Глазами-то не сверкай, не боюсь! Женить тебя на ней, значит снискать для тебя самого погибель. Умыкнешь и утечёшь вдаль — ее под смерть подведешь. На том все, Андрей. Верь мне. Отступись! Арину тебе не отдам ни я, ни дед Мишка.