Я – первый

И, глядя на проходивших мимо нас людей, я интуитивно понял, что в них никто никогда не стрелял.

– Да, а что там у тебя за спецрейс, тезка? – вдруг вспомнил жующий дядя Сережа и поднял на меня усталые и слегка пьяные глаза.

– Не знаю… – как можно естественней пожал я плечами. – Что-то там начальство намудрило… Хотя я слышал, что нас будут на администрацию перебрасывать, здание им восстанавливать. А ты сам понимаешь, что эти на простой паркет не согласны. Или там на окна или двери. Не могут они в таких условиях жить, им все специальное необходимо.

Вот тебе и спецрейс.

– А… – понятливо пробормотал дядя Сережа и недобро усмехнулся.

Рядом послышался негромкий женский смех. Две девушки, держась за руки, хихикая и болтая о чем-то, быстро прошли мимо нас. Одна из них, черноглазая и полноватая, в светлых голубоватых джинсах и белой футболке, посмотрела на меня и приятно улыбнулась. Что ее рассмешило, я не знаю, но улыбка у нее вышла добродушной и веселой. Я проводил ее взглядом, пытаясь понять, что у нее не в порядке с одеждой.

И тут до меня вдруг дошло.

Джинсы! Чеченки в джинсах не ходят. Да и в брюках тоже. Никогда.

Значит, я живой и невредимый все-таки вырвался из войны. После стольких бед и приключений. Меня не убили и не ранили. А здесь уже не стреляют…

У меня ослабли ноги. Я присел на хлипкий грязный белый пластмассовый стул, который стоял рядом, но на который я не хотел садиться, чтобы размять тело, уставшее после сидения в кабине. Не чокаясь с дядей Сережей, я одним махом выпил свой стакан. Водитель неодобрительно посмотрел на меня.

– А мне девушка улыбнулась… – пробормотал я задумчиво, – впервые за три месяца, представляешь?

Дядя Сережа понимающе крякнул и налил мне еще.

* * *Обратно я вернулся в срок, опоздав всего лишь на пару дней, и без приключений. Только уже на другой машине, которая была загружена дефицитными в то время стеклопакетами. В общежитии меня встретили довольно приветливо, чему я несколько удивился. Каждый считал своим долгом подойти ко мне, похлопать по плечу, пожать руку и радостно обматерить.

Все отмечали мой посвежевший вид, наклонялись ко мне ближе и по-свойски интересовались, скольких девушек я успел за это время трахнуть. Мне пришлось отшучиваться и вертеться в кольце гогочущих и хлопающих меня по плечу мужиков. А когда я позвал помочь ребят выгрузить еще несколько ящиков водки и нарзана, то общая приветливость сразу же превратилась в бурю явного и неприкрытого восторга.

Один ящик я самолично занес в комнатку, где жил бригадир с мастерами.