Я – первый

Он только открыл дверь и собирался вылезти, как вдруг сзади «КамАЗа» раздался скрип тормозов, сполох света ударил в боковое левое зеркало заднего обзора, щелкнул замок открываемой двери и чей-то голос в темноте произнес резко и внятно:

– Сядь обратно!

Водитель замер, удерживая ногу на весу, затем медленно вернул свое тело в кабину. И я, и он пытались рассмотреть, что происходит на дороге, но слепящие фары, которые отражались нам прямо в глаза, не давали этого сделать.

После короткого диалога мы услышали торопливый топот ног. Гаишник стукнул в дверцу кабины жезлом, и не успел дядя Сережа открыть, как молодой усатый сержант в форме, быстро переводя взгляд с меня на водителя и обратно, проговорил с акцентом:

– Поезжайте, поезжайте, не задерживайте движение!

Дядя Сережа ошеломленно кивнул и выжал сцепление.

Возле небольшого придорожного кафе в маленьком осетинском городке Беслане мы остановились.

– Вот здесь и заночуем, – проговорил водитель, откинулся на сиденье, шумно вздохнул и длинно выругался. Затем он добавил: – Господи, прости меня, раба своего, помог ты сегодня нам, обошлось… – и перекрестился.

Я кивнул, присоединяясь к его словам."

"В кафе мы купили газировку и отличные пироги с мясом, которые назывались «фытжин». Впервые в жизни я увидел пирог, который действительно имел право называться мясным. Хоть мы и поели три часа назад, но пережитый стресс давал о себе знать. «Фытжин» оказался вкусным необыкновенно, а когда дядя Сережа вытащил еще и знакомую солдатскую флягу, то я не стал возражать.

Я тоже понервничал, да и было от чего. Эту невзрачную синюю «шестерку», которая «вела» нас от самого «Кавказа», я засек практически сразу.

Такое настойчивое внимание было неприятно, тем более что у меня не было оружия. Так что я все время провел в напряжении, постоянно поглядывая в зеркальце заднего обзора и непременно ожидая какой-либо пакости. Да и инцидент на посту, где нас остановили, ясности не прибавил. В «шестерке» могли находиться, с равной долей вероятности, либо чеченцы, которые чувствовали себя в Ингушетии вполне непринужденно, как у себя дома, либо офицеры службы Виктора Павловича.

«Хотя чего ты волнуешься, Сереженька? – ожил мой неприятный внутренний голос.

 – С одинаковым успехом вас будут охранять и те, и эти, пока посылка от Коли не прибудет по назначению».

«Ну и на этом спасибо», – хмуро ответил я сам себе.

Но внезапно другая мысль овладела моим сознанием. Только сейчас, стоя возле придорожного кафе, я вдруг понял, что нахожусь в республике, где нет войны.

Я оглянулся. Машины двигались по трассе в большом количестве. То есть это была обычная загруженность федеральной магистрали. А вот в Чечне в такое время суток дороги практически безлюдны.