Газлайтер. Том 3

К тому же, «Бентли», во отличие от наших «Чаек», продается всем подряд, а не только по предъявлению личного герба, были бы только деньги. Это удобно — можно слуг послать, а не самому тащиться в автосалон.

— И поэтому вы покупаете заграничный ширпотреб? — усмехаюсь. — Из-за удобства.

— Ну члены моей семьи обычно не задерживаются в Испании надолго, — оправдывается граф. — А пару раз для деловых встреч можно и на иномарке поездить, ничего страшного, не переломаюсь.

Он так всерьез принял мои реплики, просто умора. Мне-то, на самом деле, всё равно, пускай хоть на «Запорожце» катаются.

Хотя на «Запорожец» я что-то гоню. В этом мире Запорожский автозавод производит очень даже приличные модели. Не для дворян, но комфорт-класс для богатых мещан-простолюдинов вполне себе годный.

Магазин, куда мы приезжаем, представляет собой небольшое помещение с навахами на стенах. Черный, как мавр, испанец среднего возраста встречает нас вежливой улыбкой:

— Ваше сиятельство, чем могу быть полезен? — звучит это на великолепном русском.

— Нам нужна наваха, — говорит граф. — Хорошо сбалансированная, из качественной стали.

— У меня все бритвы качественные, — гордо заявляет испанец.

— Бритвы? — переспрашиваю я.

— Оу, видимо, я ввел вас в заблуждение, — улыбается он. — Наваха образована от слова «бритва», вот я и перевел дословно на русский.

— А, понятно, — усмехаюсь. — Покажите достойные графа «бритвы». Сами понимаете, простенький ножичек ему не к лицу. А уже завтра графу придется махаться на званом вечере.

— О, понимаю. Вы обратились по адресу. Родригес Педро продает лучшие навахи во всей Барселоне.

Половину всех представленных здесь ножей изготовило семейство Педро, другую половину — семейства, за чью работу я могу ручаться лично. Пройдемте сюда, — испанец проходит к витрине и достает большой складной нож на бархатной подложке. Он легким движением раскладывает лезвие. — Рукоять собрана из кости птироида, добротная сталь способна годами держать заточку. Подержите в руках.

Антон берет нож, отходит в сторону, машет им, нанося порезы и уколы невидимому противнику. На лице графа расцветает улыбка. Не нужно читать его мысли, чтобы понять — Шереметьеву понравился ножичек.

— Потрясающе! — делится он восторгом. — Лезвие будто продолжает мою руку! Даня, хочешь попробовать?

Испанца удивляет подобное предложение. Он переводит взгляд на мою руку и, не увидев перстня с гербом, удивляется еще больше. Мастер «бритв» явно видит впервые такое доверие графа по отношению к простолюдину.

— Зачем? — пожимаю плечами. — Если тебе нравится, то и отлично. Думаю, ты уже научился определять подходящие ножи.

— Да, он идеален.