2
0— Скажи мне. — Я молчу. — Из-за Лены? Да? Из-за нее? Но ведь это я — я! — написала то гребаное письмо! Ты понял? Я знаю, что ты понял, подлец! — она поднимает глаза и смотрит снизу вверх на меня. — Почему ты меня не выбрал еще тогда⁈
— Ох, женщины, — невесело усмехаюсь. — Как в вашем мире всё просто.
— Я тебе не нравлюсь? — она крепче сжимает мои руки. — Но я ведь чувствую другое. Чувствую, как мы оба горим…
— Просто у тебя горячая кожа, магиня огня.
Света продолжает растерянно лепетать, заглядывая в мои глаза:
— И меня ты знаешь намного дольше, чем Лену.
— Света, ты не понимаешь, что с тобой сейчас происходит…
— Я не могу понять, почему не я! Почему? — талдычит она одно и то же. — Почему?
—…Ты потеряла запасной аэродром в лице Гриши, тебе стало страшно, и ты прибежала ко мне.
— А ты…
— А я никогда не выберу девушку, у которой есть запасной аэродром.
Тишина.
Мы оба молчим. Затем Света тяжело опускает голову. За миг до этого я успеваю увидеть слезы в ее глазах. Руки блондинки отпускают меня, она отходит на шаг назад, еще один, отворачивается и, пошатываясь, двигается к своему месту на парковке.
Я прослеживаю за тем, как она садится в ожидающую ее «Чайку» и уезжает. Затем беру мобильник и звоню Георгу Мозговику.
— Да, Даня?
— Сенсей, можешь сказать кому-нибудь из слуг Соколовых, чтобы он присмотрел за Светланой. У нее сегодня выдался день эмоциональных потрясений. Не хочется, чтобы она случайно навредила себе.
— Дмитрию Степановичу не хочешь сообщить?
— Потрясения вышли не настолько важными уж, чтобы беспокоить шишек рода.
— Хорошо, — подумав, отвечает телепат. — Я скажу служанкам, они приглядят за госпожой.
На этом прощаемся, и я шагаю к своей машине.
Глава 14
Бритва
Спустя пять дней после разговора со Светой мы с Шереметьевым отправляемся в Барселонское графство. Вылетаем из Пермского аэропорта на бизнес-джете Шереметьевых. После прилета размещаемся в усадьбе графов чуть ли не в самом центре. Климат здесь жаркий, девушки — знойные красавицы, архитектура города удивительно разнообразна: готические кварталы перемешаны с современными «стекляшками» даунтауна.
— Нужно купить новую наваху, — замечает Антон, когда мы приезжаем в усадьбу и спускаемся на завтрак. Кормят нас типичной русской яичницей-глазуньей с сельдью. Хотя яичница и в Африке яичница. — Раз тебе моя не понравилась.
«Не понравилась» мягко сказано. Тот складной ножик, с которым граф приехал в Будовск, никуда не годится. Развесовка ужасная — центр тяжести сдвинут к концу рукояти. Такой нож мог выбрать только полный неумеха. Впрочем, Антон до недавнего времени им и был.
