10
0Посмотрел снисходительно, мол «я тебя умоляю». – В боксе адреналин взрывает башню так высоко, что очень трудно сохранить разумное мышление и можно такого натворить… И никакие правила, нихр*на не остановят. Это доли секунды, пару ударов сердца и все.
– Эй, послушай же меня! – упрямо взывала к внуку баба Шура, отмахнув собственное тревожное чувство. – Эта секция не готовит профессиональных спортсменов. Там подобной агрессии просто нет. Я наблюдала, как дети тренируются. Они там в основном скачут, отжимаются и машут около мешка этого. Сплошь малолетняя шантрапа… Большинство меньше Стаси.
Егор замолчал. Пить чай расхотелось. Чашка так и осталась полной.
Почему он постоянно должен решать, что будет лучше для совершенно чужой ему девчонки? Чересчур часто о ней думает. Больше положенного. Слишком много мыслей. Слишком много ее стало.
– Ты должен хорошо понимать к чему приводят запреты в таком возрасте, – дожимала баба Шура.
Егор, не стесняясь, грубо выругался.
– Почему бы тебе не взять ее в свой клуб? – осторожно предложила Александра Михайловна, никак не реагируя на матерщину внука. – Под присмотр.
– Ты совсем издеваешься?! – стиснул зубы до скрежета. – Только этого мне не хватало!
– Ладно-ладно. Пускай остается в своем клубе, – женщина поднялась и стала у плиты.
Поговорили называется. Вроде и согласия не давал, а баба Шура уже итог подвела. Хотел еще что-то сказать, но пока подбирал слова помягче, неожиданно со стороны холла раздался заливистый смех и громкий писк.
– Стаська, – пояснила баба Шура, неопределенно махнув поварешкой."
"– Держи его, – смеясь, обращалась девочка к неизвестному собеседнику. – Да держи же, – снова короткий писк и звонкий смех.
– Парнишка Соколовских ей котенка принес. Артемка. Толковый парень. Дружат они со Стасей. Марина, мамаша его, в сорок лет рожать второго ребенка решила. Ей даже больше сорока… Наверное, сорок три… или сорок четыре… А не суть важно. Дочку она захотела. А кота этого велела выбросить вон. Какой-то там заразы боится. И сама же этого кота покупала с месяц назад. Непостоянная…
Аравин никак не отреагировал на подробный пересказ бабушки. Бессознательно продолжал прислушиваться к происходящему в холле.
– Он мне всю руку уже исцарапал, – приглушенный голос парня. – Может, он у деда валерьянки нализался.
Стася снова засмеялась, и этот смех для Аравина оказался необычайно приятным. Сердце заколотилось, а реакции вдруг стали какими-то заторможенными. Потяжелевшие веки двигались необычайно медленно, пока мозг переваривал непонятное состояние. А мыслей не было. Сидел будто оглушенный. Раньше подобное состояние могло вызвать только изрядное количество алкоголя.
– Дурачок, – беззлобно приласкала парня девочка.
