Я куплю тебе новую жизнь

– Ба, нам нужно поговорить, – плечи понуро опустились, словно груз обмана, висевший на душе, действительно имел вес.

Аравина без лишних слов почувствовала настроение девочки. Отложила газету в сторону и внимательно посмотрела на Стасю.

– Та-а-к, – осторожно протянула Александра Михайловна. – Я слушаю.

Девочка подавила в себе порывистое желание прильнуть к теплому плечу названной бабушки.

Нужно было иметь смелость сказать все в лицо. Не упрощать ситуацию, давя на жалость и выманивая ласку.

– Я солгала тебе, – быстро выдавила, не желая медлить и мучиться от этого еще дольше.

Руки мелко задрожали, а щеки вспыхнули. Но взгляд не отвела.

– Та-а-к... – снова протянула баба Шура. – Поподробнее, пожалуйста.

– Я ходила в секцию бокса.

Александра Михайловна смерила ее долгим тяжелым взглядом. В этот момент так много в этих глазах было от внука. Вот, значит, от кого у Егора такой жесткий характер. Если бы не сложность данной ситуации, Стаська бы улыбнулась. Ведь сама баба Шура часто критиковала непробиваемый дух Аравина.

– Что ж… – растянула слова баба Шура, высоко вскинув подбородок и проведя рукой вдоль шеи. Она всегда так тянула слова, когда сердилась и не хотела ругать. Словно подобной медлительностью давала себе время остыть и хорошо подумать, прежде чем вынести окончательный приговор. – Я знала это. С самого начала.

– Что? – девочка несколько шокирована ее заявлением.

– Да, знала, – отмахнулась от Стаськиного удивления. – А ты что думала? Что я совсем дура старая?

– Я так не говорила, ба, – возмущенно фыркнула девочка. – И не думала так!

Глаза наполнились влагой, протестуя против несправедливого обвинения. Сейчас слов не хватало, чтобы выразить силу привязанности и уважения к этой женщине. Да и момент не совсем подходящий. Баба Шура могла решить, что Стася специально подлизывается, чтобы избежать наказания.

Поэтому Стася просто слегка наклонилась вперед и без слов накрыла мягкую руку бабушки своей холодной ладошкой.

– Я хотела, чтобы ты сама рассказала, – с мягким упреком сказала баба Шура, – откровенно говоря, рассчитывала, что ты быстрее сдашься. Отпуская тебя туда, каждый раз наступала на собственное горло. Но я рада, что ты все-таки пришла к решению самостоятельно сознаться.

Стася часто заморгала, прогоняя чувствительную влагу, а Александра Михайловна продолжала:

–Походила, попробовала… Будешь заниматься? – голос выдал надежду на отрицательный ответ, как ни старалась Аравина быть беспристрастной.

– Не знаю, – прямо ответила Стася, когда наконец удалось справиться с нахлынувшими эмоциями. – Я не знаю! – повторила громко и отчаянно. – Честно говоря, твой внук… крайне негативно высказался о моем желании выйти на ринг. И выставил требование, чтобы я бросила занятия.