5
0
С каждым толчком жаркая влага девичьей плоти охотнее принимала его член, дарила Егору болезненно-острое наслаждение. Погружаясь в Стасю до упора, стонал и хрипел от охватывающего его удовольствия, от сумасшедшего чувства полноценного обладания.
– Сладкая... на меня смотри. Смотри на меня, – звучало, как приказ, на обрыве самообладания, но Аравину необходимо было ее видеть.
Словно вырывал Стасю из отрочества. Будто пятнал ее собой. Эгоистично забирал ее девственность. Срывал непорочный цветок.
Но Сладкова забрала гораздо больше у него. Она вытянула из него душу. Окутала ее невесомыми и желанными кандалами."
"Толчок чуть резче, чуть быстрее. До упора и назад. Поймал губами Стасин чувственный вздох и снова ринулся вперед. Движения быстрее и отрывистей, ощущая, как огонь охватывает поясницу, как тело вспыхивает резкими очагами жара, как сердце заходится в губительном ритме, как уже невозможно сделать вдох... Только хриплый выдох, и пустота в легких. До потемнения в глазах, до коротких бликов, болевых импульсов, пока бедра неистово движутся взад-вперед, потому что только это сейчас жизненно необходимо.
Вспышка. Темнота. Вспышка. Темнота. И тысячи молекул наслаждения беспорядочными стаями разлетелись по телу.
С тяжелым стоном выдыхая и с хрипом втягивая воздух, Аравин выпрямив руки, навис над Стасей.
– Ты как?
– Хорошо.
Переместившись, сел на пятки, у ее все еще раскрытых бедер. Молча изучив редкие мазки крови на ее промежности и внутренней поверхности бедер, на своем члене, протяжно вздохнул.
– Пойдем в душ.
Поднявшись, подхватил девушку на руки и понес в ванную. Поставил на сухой кафель в душевой кабине. С минуту изучал рассеянное выражение ее лица.
– Болит?
Задумавшись, девушка поморщилась, словно не в состоянии определиться с ответом.
– Ощущения странные... Не болит. Как-то неприятно тянет.
– Включаю воду, – предупредил Аравин, поворачивая смеситель.
Плечи Стаси задрожали под прохладными струями воды, но она не пыталась отойти, стояла, прикрыв веки.
Поддаваясь порыву, Егор обнял девушку за плечи, прижимаясь к ней всем телом. И такой она ему маленькой и хрупкой показалась, что сердце защемило в груди.
– Все кажется таким невероятным. Таким нереальным, – откровенно поделилась Стася.
– Я знаю, Сладкая. Для меня тоже.
Чувствовали отрывистое дыхание и учащенное сердцебиение друг друга. Тактильно передавали все, что сейчас не могли сказать, все, что смешалось внутри них.
В начале шестого утра, выйдя из душа, натянули необходимый мизер одежды и устроились на лоджии пить чай.
Утренний воздух охлаждал оголенную кожу, трепал волосы, забирался под широкую футболку. Но Стася приплясывала, слегка дрожа от холода, и улыбалась. Прикрывая глаза, пила горячий чай.
