10
0Шагала гораздо дальше. Представляла свои ощущения. Уже знала, какими они могут быть. В ее фантазии все представлялось естественно и слаженно. Сейчас же... растерялась."
"– Ты считала меня бесчеловечным. Называла жестоким. Бессердечным... – глухо заговорил Егор, и Стася невольно затаила дыхание. У нее мелькнула смиренная мысль, что Аравин ненароком переломит ей ребра, так крепко он сжал руки за ее спиной. – Мать вашу, да я и сам так считал! – Сладкова ощутила, как от глубокого судорожного вдоха сократились его грудные мышцы. – Но, бл*дь, что-то болит внутри. Понимаешь, Сладкая? Эта одержимость разрастается. Бесперебойно выходит из-под контроля. Я хочу управлять силой этих чувств. Отпускать порционно. Но ни хр*на не получается... Слышишь меня, Стася, – тяжело выдохнул ее имя, – ни хр*на не получается! Чувства к тебе сжирают меня без остатка.
Сладковой пришлось сделать колоссальное усилие, чтобы переварить сказанные им слова. И все равно она не была уверена, что завершила этот процесс полноценно. Откровенная исповедь Аравина растерзала ей душу. Спутались карты, сместились акценты. Сердце с неистовой амплитудой ухало в груди. Кровь неслась по венам. Дыхание то беспомощно слабело, то ликующе усиливалось.
– Значит, я и есть твой форс-мажор, Егор? – тихо спросила девушка.
– Разве еще не понятно? Ты – мое личное стихийное бедствие.
Стася вздохнула и поспешно отстранилась.
– Егор... – позвала, заглядывая в темные омуты его глаз. – Сам знаешь, как тяжко мне дается твоя дьявольская сила. Как я пытаюсь подстраиваться... Но, иногда... ты – мой непосильный крест. И тогда я ломаю голову, станут ли наши отношения когда-нибудь нормальными? Потому что в данный момент они больше напоминают беспорядочную кривую с множеством переломных точек.
– Я знаю, Стася. Знаю, – согласился с ее словами Аравин. – Но, я обещаю, когда-нибудь все наладится. Главное, сейчас выстоять.
Сильная часть Стаси тоже в это верила, но другая, слабая часть, продолжала давиться сомнениями. Она хотела слишком многого, и сию же минуту. Иначе не верила в то, что это вообще возможно.
Боль сдавила горло Стаси, но она запретила этому чувству углубляться. Не сейчас, не рядом с Егором. Положила ему на щеку ладонь и с тихим трепетом отметила, как он закрыл глаза и прерывисто вздохнул. Наклоняясь, подался настолько близко к Стасе, что их дыхание смешалось. Но в этот раз именно Сладкова должна была выступить той силой, что удержит Землю на своей оси. Упираясь второй рукой Аравину в грудь, остановила его. Дождалась, пока он открыл глаза.
– В основе моей души лежат безнадежные руины. Повреждены все сопутствующие ткани, – пока выдавала эти торопливые слова, ее легкие проворно и болезненно сжигали воздух. Нервно сбивалось дыхание.
