Гроза Островского

— Я никуда не спешу.

— К сожалению, спешу я. Извините, я готов поговорить с вами обо всем обстоятельно, но позже. Сейчас мне очень важно переговорить с Кирой. Наедине.

— Вот как? — хмыкает мать. — Это очень интересно. По работе?

— Что? А, да. Очень важный вопрос."

"— Ну что ж, на это мне нечего возразить, — с явным сожалением отвечает Нико. — Но я буду ждать обещанного разговора.

— Обязательно. Пойдем, Кира?

Пожимаю плечами. Весь этот фарс… Обидно, что мне сейчас как дуре-Золушке больше всего на свете хочется слов «Я люблю вашу дочь и прошу ее руки». Не говоря ни слова следую за Островским.

Он направляется в кабинет Мадлен — оно и понятно, больше в клубе нет места, чтобы поговорить спокойно. Вот только что он мне скажет? Предчувствия этого разговора совсем не радужные…

— Нам надо поговорить с Кирой наедине, — начинает Острый с порога, отвлекая менеджера от ее важных дел. Мадлен ничего не отвечает, лишь кивает, встает из-за стола, и подмигнув мне, скрывается за дверью.

Я же подхожу к столу и сажусь на место подруги. Если меня сейчас жестко бросать будут — пусть хоть буду сидеть на месте начальника.

Как строгая школьная директриса, а Острый — как провинившийся ученик пусть скромно топчется посреди кабинета.

— Слушаю вас, шеф, что сказать то хотели? — спрашиваю холодно.

— Кира, прости, понимаю, что злишься. — Начинает свою речь Островский. — Но у меня были причины, хотя оправдываться не хочу.

— Конечно, даже не сомневаюсь, что были… И поверь, я не жду от тебя оправданий. Скажи, что хотел и я пойду дальше заниматься своими делами.

— Так я и думал, — вздыхает Островский. — Мне очень жаль, не хотел тебя обижать, малыш. Вы, женщины, слишком сложные существа.

Не позвонил тебе, не приехал. Ты уже чего только не надумала, я прав? Черт, я все понимаю, серьезно. Прошу у тебя прощения. Но я был слишком занят.

— Интересно чем? — вырывается у меня, хотя давала себе зарок не вступать в разговор, быть отстраненной и неприступной, Снежной Королевой.

— Эльзой, — он произносит имя невесты скривившись, точно уксуса глотнул. — У меня выдалась та еще ночка. Баранова сначала истерику мне закатила — на ровном месте. Потом, когда чистую правду о нашем с тобой знакомстве рассказал — час визжала, что я врун каких поискать, что ни за что в такую историю не поверит.

Что ты и правда моя племянница, а все что произошло — звонок твоей матери и мой рассказ — наглая выдумка, чтобы ее запутать. Затем я не выдержал и рассказал ей о нас.

— Серьезно? — моему изумлению нет предела.

— А смыл юлить. Я ведь предложил тебе жить вместе. Думаешь, я направо и налево такие приглашения раздаю? Нет, дорогая. Я все решил и у меня очень серьезные намерения. И только одно беспокоит — готова ли ты к ним.

Не знаю, что ответить.