9
0
— Рада, привет мамуль, — обнимаю ее и целую в щеку. — Просто очень неожиданно, мы же на завтра договаривались… И как ты узнала где я работаю?
— Валера подсказал, — морщится мама.
Она терпеть не может моего бывшего, и раз к нему обратилась, значит дело серьезное…
— Он тебя на мотоцикле что ли привез?
Нико терпеть не может байки, но пару раз я ее подвозила, когда мама сильно опаздывала, правда ворчала она потом очень долго. Хотя я старалась ехать медленно и максимально аккуратно.
— Да, он…
— Странно, прическа ничуть не испортилась. — Мама любит делать высокие начесы а-ля восьмидесятые, и во время поездки такая прическа превращается в воронье гнездо.
В общем, мама свела разговоры о Валере к нулю и начала с интересом оглядываться по сторонам.
— А этот, Островский, он здесь? — спрашивает с любопытством. Краснею, сама не знаю почему.
— Нет, его нет, он редко здесь появляется. Главная тут Мадлен, пойдем я вас познакомлю…
И в этот момент в дверях зала, где находимся с мамой, появляется Алекс собственной персоной.
Выглядит к слову сказать, Алекс необычно — лицо бледное, волосы взъерошены — словно не спал всю ночь.
— Кира, привет, — произносит взволнованно. — Нам надо поговорить.
— Конечно, — пожимаю плечами, уже не ожидая ничего хорошего. Наверное помирился с мымрой своей и мучается угрызениями совести как мне об этом сказать… Таких случаев миллион описан, и в литературе и в кино. Смысл мне сейчас удивляться и расстраиваться — лучше встретить удар открыто и решительно.
— Я готова, пойдемте, — машинально перехожу на «вы».
— Вы, я так понимаю и есть начальник Киры, — начинает она сладким голосом. — А я мама. Решила вот посмотреть где дочь работает, узнать, так сказать, все ли хорошо у нее.
Кажется, Островский побледнел еще больше, я же наоборот, чуть не расхохоталась.
— Здравствуйте, берет себя в руки Алекс. — Очень приятно.
— И мне… Хотя, признаюсь, работа дочери здесь для меня большой сюрприз, и не скажу что приятный. Пока не разобралась.
— Ваша дочь очень ценный сотрудник… — Мрачнея произносит Острый, а я с трудом сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть, или ляпнуть что-то язвительное типа «огромное спасибо шеф, вы так добры шеф» и так далее.
— Это приятно слышать, — заявляет Нико, — но мне бы все же хотелось узнать другое… Каким образом мы с вами породнились, Александр? Почему вы называете мою дочь своей племянницей? Это, простите, весьма странно.
Казалось, бледнеть дальше Островскому просто некуда, но тем не менее. Он взъерошивает и без того торчащие в разные стороны волосы.
— Это долгая история.
