Гридень. Начало (СИ)

Лишь у каждого десятого из нашей дружины были заводные кони, чтобы иметь возможность пересесть на чуть менее уставшее животное. Остальные кони с обозом ушли еще вчера. При этом, хорошо, что место, куда уходила часть нашей дружины, оказалось в стороне от того, где промышляла банда.

Сам князь объезжал своих ратников, словно воспитатель в десятком саду пересчитывал воспитанников после дневной прогулки.

— Влад, отряди пять ратных, дабы они отправились к нашему обозу. Пусчай скажут старшему, чтобы он лесами выходил на десять верст южнее Каменистого брода, — приказал князь.

Я степенно поклонился. Так положено. Нужно отблагодарить князя за оказанное доверие. Пусть такое задание и не так, чтобы и престижно, остальные же ратники в погоню пойдут, но все же.

— Боброк старший! — обращался я к своему десятку из более двадцати ратников. — Бери еще четырех и в путь. Приказ князя слыхал?

Боброк поклонился и быстро отобрал четыре новика, не преминув с собой взять и Лиса. Мог и я отправиться, и никто бы особо ничего не сказал, даже не осудили за то, что оставляю свой десяток. Но разве так можно? Пропустить охоту на плохих парней?

Глава 22

Ударяться задницей о седло — не слишком веселый аттракцион.

Все-таки до опытного всадника мне расти и расти, как и телу приходится привыкать к подобным экзекуциям. Это при неспешной поездке я уже не ощущал боль на седалищном месте, а когда уже третий час в погоне, становится более чем чувствительно.

Но какая погоня? Разве среди деревьев можно гоняться? Это был не тот лес, который я люблю. Мне нравятся почти что непроходимые чащобы. А леса под Киевом — это мечта лесника. Не нужно тебе завалы расчищать, особых болот и топей нет.

Почти парковая зона. Я бы сказал, что этот лес окультуренный, или пролесок. Все же не так далеко степь.

Я нынешний бывал в Киеве, еще в своей молодости. Любил этот город до определенного момента. И тогда, в будущем, вокруг Киева были леса чуть погуще. Но, может это молодость так влияла на восприятие, когда и леса погуще и женщины по слаще.

Межу тем, конному отряду было непросто пробираться и через такой лес, тем более когда оставалась опасность внезапного нападения. Два десятка лучников, укрывшихся на деревьях, или в складках местности, могли очень сильно проредить наше воинство.

Чуть больше семи десятков воинов — вот чем мы располагали. Отрадно и ответственно, что самым большим десятком был тот, которым командовал я. Даже после убытия Боброка, а с ним четырех новиков, десяток оставался не совсем десятком — шестнадцать ратников. Ну да тут все так: десяток может быть и в семь воинов и в двадцать, а сотня в шестьдесят, но и до трехсот тоже она.

Как бы такую математику подправить в будущем? В этом будущем, которое только для меня прошлое.