2
0
То, что Вера стала бывшей, ничего не меняло, она по-прежнему оставалась ЕГО женщиной. Черт бы ее побрал, он беспокоился о ней!
В который раз хотелось сказать, довольно об этом. Закрыть тему. Но НЕ довольно.
Потому что он видел, как эта женщина меняется на глазах. Словно змея сбрасывает кожу. Стоило Вере уйти от него, с нее как будто слетела окалина. Снова сияла. Искрила!
Только не для него. Для какого-то хорька.
Это ужасно было осознавать, душной волной поднималась ревность. Какой смысл теперь пытаться отрицать? Сегодняшний день выявил самое неприятное. Он по-прежнему на нее бурно реагировал. Просто на факт присутствия, на этот независимый вид, на стервозный взгляд. На волосы ее яркие.
Заводило его опять, против воли заводило. А ей, оказывается, ничего этого не надо.
Ей просто ничего от него не надо! Она потому так легко от него ушла, даже сцены ни одной не закатила. Просто плюнула в него, растерла и ушла. А теперь ему еще объяснять сыну, почему папа злодей, а мама святая.
В какой-то момент, он просто сжал виски и крикнул в душе:
- Верка, твою мать! Что ты с нами сделала! Как ты могла...
Мужчина снова шумно выдохнул, потому что защемило сердце. Он действительно устал от всего, четыре часа, надо ехать в офис. Позвонил Вике, она стала частить, о проделанной работе отчитываться. Вникал.
Надо работать, а то совсем выбился из колеи, бл***.
глава 42
Пока он добрался до офиса по пробкам, было уже начало шестого, до конца рабочего дня оставалось немного. Но когда это Верховцева лимитировало? Вика уже ждала его с пакетом документов, однако сейчас мужчина здорово устал, чтобы сходу кидаться подписывать.
Снял пиджак, подошел к окну, разминая шею. Смотрел на город. За окном поднялся ветер, хотелось бы ветра в лицо, но лень было протягивать руку.
Шаги сзади услышал. Она всегда мягко подходила, тихонько. Вообще мягкая вся, такая гнущаяся, как лиана, податливая... И при этом весьма и весьма упорная. Вообще-то именно эти качества он в своей молодой помощнице и ценил.
Сейчас подойдет и положит ему руки на плечи. Мягко так, нежно. Начнет мышцы массировать.
- Вика, скажи, за что ты меня любишь? - спросил он, раньше, чем девушка это сделала.
- Что? - она замерла, так и не дотронувшись.
Усмехнулся про себя, сбил алгоритм. Секунду девушка молчала, потом встала рядом с ним, скрестив руки груди, и заглянула в лицо. Александр знал, о чем она думает, они подумали об этом одновременно. О словах его матери, прочно застрявших в сознании обоих. Смотрел ей в лицо, считывал. Нахмурилась и повела плечом и закрылась. Ответила хорошо, правильно.
- А разве любят за что-то?
Э, нет, так не пойдет. Хрен его знает зачем, но ему нужна была от нее откровенность.
- Давай, Вика. Я хочу услышать твою версию.
- Ну... Ты сильный. Сексуальный. Ты заставляешь меня...
