Гранатовый дом

— Было бы хорошо поговорить с очевидцами тех событий, найти ветеранов, — вдруг услышал он голос редактора.

— Что? — Он просто почувствовал, как падает с потолка.

— С очевидцами побеседовать, говорю. На тему войны. — Было видно, что редактор сам себе уже наскучил.

— Я поговорю, — вздохнул Сергей.

— Вот и хорошо. — Редактор посмотрел на часы, покрутился на стуле. — Значит, приходите со своими идеями.

— Обязательно. — Аджанов встал, развернулся и пошел к выходу, успев заметить, как редактор поднимает телефонную трубку.

«В КГБ звонит», — пронеслось у него в голове.

Он знал, что копии каждой из этих двух сценарных заявок, категорически забракованных для советского производства, лежат в специальном отделе органов госбезопасности и что в этом отделе на него уже есть специальное досье. «Ну и пусть». — Аджанов передернул плечами и пошел по бульвару, наслаждаясь последними теплыми лучами осеннего одесского солнца.

В комнате, как всегда, было полно людей. По документам поселившихся числилось двое: Сергей и кинооператор Виталик, который жил в общежитии уже целый год. Но в последние месяцы, как раз перед его приездом, Виталик нашел женщину и ушел жить к ней.

Поэтому он должен был находиться один, но… Но один Сергей никогда не был. Он не выносил одиночества.

И, сумев завести такое количество приятелей, что записной книжки не хватило бы, чтоб их записать, Аджанов обеспечил себе компанию в общежитии на все случаи жизни.

Кто-то притащил третью кровать, еще кто-то — поломанный стол, и в комнате всегда было шумно, душно, накурено, людно. А главное — всегда звучали голоса. Он не мог жить без человеческих голосов. Тишина означала отсутствие движения.

А отсутствие движения пугало. Почти так же страшно, как невозможность снимать кино.

После вечеринок многие ночевали в его комнате. Тела укладывались прямо на полу. На доски бросали надувные пляжные матрасы, если они были, одеяла, но часто — просто одеяла без всяких матрасов. Места хватало всем. И в комнате всегда была еда. Сергей вообще не заботился об этом. Общительность давала свои плоды, и те, кто приходил к нему, тащили все, что можно было съесть, с собой.

Сейчас в комнате было трое. Аджанов плюхнулся на свою кровать, налил стакан дешевого кисловатого вина и выпил залпом, не переводя дыхания.

— Что он тебе посоветовал, войну? — хмурясь, спросил его бессменный друг Артур, с которым вот уже второй месяц они были не разлей вода и который был в курсе всех проблем с редактором.

— Поговорить с очевидцами, — поморщился Сергей, вспоминая редактора.

— Дрянь вино, — процедил сквозь зубы Артур, тоже наливая себе.

— Да при чем тут вино! Меня от всех них тошнит! — хмыкнул Аджанов допивая второй стакан.