1
0Перестарался, отморозок.
Я практически задохнулась от ненависти и возмущения, как только посмотрела на эту недоделанную, высокомерную, омерзительную курицу!
И всё у неё так легко получается, беззаботно. Подлая весёлость в голосе…
Аж тошно и гадко! Будто ничего и не было. Будто мне не угрожали ножом, не били в живот и не шарили руками по интимным местам, припугивая насилием…
Провалилась на свою голову в очередное болото!
Ну почему же так везёт. Да потому, что доверчивая такая. Как мышка. Которую халявным сыром заманили в мышеловку.
Клетка захлопнулась – мышонок в ловушке.
Вот и что теперь делать.
Что??
Запугали так, и слова вымолвить не могу.
В полицию нельзя. Дьяволу что-либо говорить… ещё хуже."
"За отца боюсь очень.
Зря я так с ним. Зря!
В случае чего… даже «прости» не успею сказать.
Вот бы время отмотать назад. Вот бы всё исправить!
Вот бы мамочку вернуть… Тогда не было бы ничего! И жизнь моя поганая под скос не пошла.
Глаза заныли от поступающего слёзного потопа.
Стоп!
Плохие мысли. Не надо о таком думать. Не надо…
– А на лбу что? О, Боженьки! Марина! Ну ты же девушка! А такое чувство, что боец мордобойного клуба.
Как будто ей интересно. Спрашивает не потому, что о здравии моём печётся, а из-за того, что клиенту «некачественный продукт» подсовывает.
– Упала.
– Ладно. Ранка почти зажила, грим наложим, тиарой головушку прикроем, не переживай, красота ты моя ненаглядная.
С момента падения в реку прошла неделя.
Как только спасатели вывели меня из леса, тут же подоспела карета скорой помощи. Рана была совсем крошечная, даже зашивать не пришлось.
Перекисью промыли, пластырь налепили.
Зато кровищи… Если бы я видела сколько там этого добра накапало, хоть глазком, в кому бы впала.
Амир приказал увезти меня на скорой по-тихому.
На банкете никому и слова не сказал.
Помню лишь то, что меня посадили в машину, а он… он там остался.
Сменил одежду и дальше, вероятно, побежал секретарш по кустам натягивать.
В последний раз, когда мы виделись, он на меня плед набросил. В машине скорой помощи.
В лицо не смотрел. И я не смотрела.
Надулась. Обиделась. Готова была разрыдаться от грусти.
Помню лишь, что его руки, как бы невзначай, задержались на моих плечах, когда Дьявол накрыл моё, подрагивающее в ознобе тельце, одеялом.
– Башкой за неё отвечаешь. – Прыснул мечущемуся туда-сюда санитару, хлопнув дверью.
С тех пор я не видела босса неделю.
Лишь переписывалась по «Вайберу». Ну как переписывалась…
Принимала наставления по работе, отвечая коротко: «да», «сделаю», «хорошо». И всё. Другие слова словно позабыла.
* * *Стилисты, выполнив свою работу, оставили нас с главной сутенёршей наедине.
– Мариночка, дорогая. Не хочу с тобой ссориться.
