3
0Мне отчего-то кажется, что у Зинкиного отца с моим батюшкой и договора-то никакого не было — принес дядя Митя деньги, отцу отдал и сказал — вот, Иван, хочу в дело войти. А тот ему — давай, положи на стол. Руки пожали друг другу, вот и все. А раз Дмитрий Степанович умер, то все договоренности и обязательства на его наследников переходят, безо всяких бумаг.
Зеркала в кабинете нет, а себя со стороны не видно. Подозреваю, что в этот момент мои глаза если не вылезли из глазниц, то изрядно округлились. Взяв себя в руки, спросил:
— И что, вот так просто? Принес деньги, попросил в дело вложить? И никаких договоров? И все на слово?
Мария Ивановна улыбнулась мне слегка покровительственно и ответила:
— Иван Александрович, когда Дмитрий Степанович принес деньги — это было не триста тысяч, а тысячи три, а то и меньше. Как-никак, уже лет тридцать прошло, деньги подросли. И сам мой батюшка начинал с пяти тысяч, которые торговлей скотом заработал. В приходо-расходные книги деньги вписали, а что еще? Думно бы Дмитрию Степановичу — приходи и бухгалтерские книги смотри. А договор какой-то — так он зачем? Если бы в Петербурге или в Москве — тут бы и договора заключали, и у нотариуса заверили. У нас пока все на слово верят.
— Машенька, по-разному бывает, — перебил супругу Лентовский. — Если бы все такими честными были, как мой тесть, мы бы без работы остались. Имею в виду — судьи по гражданским делам. А у нас, что ни месяц, то тяжба. И врут безбожно, и обманывают.
С гражданскими делами я пока не связывался. И не надо. Мне моей уголовки хватает. Но как историк, я абсолютно согласен с начальником. И врали, и обманывали. Сиживал я в архивах, смотрел жалобы купцов друг на друга — мол, пообещал, но денег не отдал. Или — я ему полностью заплатил, а он другому перепродал и теперь уверяет, что деньги вернул. Купеческое слово, блин.
А дело, что у меня было по Любови Кирилловне Зуевой, которая рассказала, что друг отца — дворянин, кстати, деньги занял, а вовремя отдать не смог. Конечно, причина для того, чтобы залезть в казенные деньги уважительная, но полковнику Зуеву стреляться пришлось.
— По-разному бывает, не спорю, — сказала Мария Ивановна. — Люди все разные, есть честные, есть не очень. Но я сейчас не за всех говорю, а за своего батюшку. Иван Андреевич как-то под свое слово миллион брал — позарез деньги были нужны. Вернул, как обещал, в положенный срок и с процентами. Невыгодно слово купеческое нарушать. Один раз нарушишь, во второй не поверят. Честным быть — гораздо выгоднее.
Глава 18
Возвращение Василия Яковлевича
По субботам рабочий день в наших бюрократических учреждениях заканчивается рано — аж в четыре часа. А я нынче гуляю.
