Гнездо Седого Ворона

Халиф подумал, что дорого бы дал за то, чтобы видеть, как его воины станут расправляться со стражей у ворот.

Увы, он был лишен такой радости. Но зато все прочее будет ему подвластно, едва прозвучит приказ и сгрудившиеся на мосту пред воротами Трактира возы караванщиков выплеснут десятки верных Пророку воинов. Они, как вышедшая из берегов река, затопят жалкое вместилище греха, язвенный нарыв на теле обновленной планеты. Ибо сказал Властитель Правоверных: «Твердь, омытая слезами праведников, да не станет вновь пристанищем развратителей и поругателей истинной веры».

Наместник помнил, как, собрав детей в круг, Аттила рассказывал им о гнусных ересях и греховных вожделениях миллиардов двуногих тварей, населявших планету.

В те давние времена они с братом и представить себе не могли, что существовали такие огромные селения, что людей в каждом из них жило не меньше, чем ныне на всей планете. Конечно, они не могли впустить в душу ядовитого червя неверия, но были счастливы, когда Пророк воочию показал им живые картины из этих городов.

«Они умерли, ибо не знали, для чего живут, — говорил всемудрейший посланник Творца.

 — А не знали потому, что каждый веровал в ложных богов. И вместо живого дыхания истины, приходящей в этот мир с искренней верой, они всякий день вдыхали отраву бессмысленных, ненужных знаний. Похоть ума развратила их, и жажда наслаждений иссушила тела. Века и века Господь справедливый и всеблагой собирал воедино слезы праведников, терзаемых за вины этого мира. Лишь когда последняя капля переполнила чашу терпения Господнего, тот обернул слезы бессилия и отчаяния в потоки Божьего гнева. И не укрыться от него было тем, кто рядился в прежние ризы скверны и желал короной суетности украсить никчемное чело».

— Они все умрут, — приходя в трепетное возбуждение от возникшего в голове образа предстоящей резни, прошептал халиф. — Умрут, ибо упустили дарованный им шанс принять истинную веру, подняли оружие на посланцев светлой вести, и нет им пощады ни в этом мире, ни в грядущем!

— Между тем, — продолжал гонец, — Тимур успешно преследует Лешагу.

— Твой человек оставил ему знак? — уточнил Эргез.

— Да, он выцарапал на плошке гору с ястребиными крыльями и выбросил ее на обочину дороги.

Наместник покачал головой:

— Его могли заметить.

— Однако не заметили. Он по-прежнему ловок и сообразителен.

* * *Они шли, не останавливаясь, уже несколько часов кряду.

— Куда мы идем? — ближе к полудню, взмолилась обессилевшая девушка.

— Вперед, — удивился Лешага.

— Куда? Зачем? — голос Лил звучал требовательно.

— Отсюда четыре дневных перехода до Монастыря, там сделаем базовый лагерь, осмотримся.

— А как же все остальные?! — воскликнула дочь старосты, взбудораженная происходящим.