Гнездо Седого Ворона

Образ ненавистного противника не выходил из головы: черная с проседью длинная борода, хищный прищур глубоких, словно вечная тьма, глаз, сжатые до мертвенной бледности губы… Жесткий поединок взглядов в тот миг, когда Аттила объявил, что вот-вот сложит бремя власти… Сомнений нет, следует ждать удара из-за подпирающих небо гор, внезапного, точно прыжок тигра.

Ко всему прочему, Шерхан не простит, что именно ему, Эргезу, Пророк отдал во власть его сына, обреченное на изгнание отродье наместника Крыши Мира.

«Я должен нанести удар первым, — холодно подумал Эргез, обтирая клинок полой ватного халата.

 — Не дать шанса смутьяну! Захватить тайный дворец Аттилы, место средоточия его власти. Пока шаткий мир не перерос в праведную войну, следует подготовиться. А пока…»

Он перевел взгляд на покорного своей участи гонца:

— Скачи к отцу. Пусть его люди строят надежную гать к неуязвимому посланнику небес и пусть угождают ему с радостью и покорством, как изголодавшаяся по ласкам наложница своему господину.

* * *Нуралиев поглядел на старца и виновато склонил голову.

— Прости, Хранитель Знаний. Я вспылил. Кто-то здесь, совсем рядом, водит нас за нос, смеется в лицо, и при этом остается безнаказанным!

— Ты верно говоришь, — согласился Библиотекарь.

 — Но это имеет как отрицательные, так и положительные стороны.

— Положительные? Какие же?

— Человеку трудно жить в постоянном напряжении. Если он убеждается в собственной безнаказанности, то со временем теряет бдительность и начинает делать ошибки, оставаясь в полной уверенности, что поступает правильно. Наш враг, судя по всему, живет здесь уже давно, и до сего дня никто его ни в чем не заподозрил.

— И что же? Прикажешь ждать, когда он сам подставится?! У нас нет времени! — снова завелся лейтенант.

— У человека вообще нет времени. Мы погружены в него, как рыба в воду, а вовсе не властвуем над ним. Скорее оно повелевает человеком, но делает это с пугающим равнодушием. Слейся с ним воедино, позаботься о том, чтобы плыть, и не отвлекайся на измерения.

Конечно, мы не можем и не будем ждать. Но ведь и противник не имеет в запасе вечности. Он вынужден действовать быстро и не всегда осмотрительно, а значит — идти на риск. Он уже рисковал там, на стене, устраняя свидетеля.

Надо бы вновь заставить неизвестного нам врага поторопиться и совершить ошибку.

— Заставить совершить ошибку? — переспросил Нуралиев. — Но каким образом? Мы представления не имеем, где притаился наш враг!

— Мы знаем, что у нас есть враг. Это уже немало.

— Пустые слова!"

"— Отнюдь, — не расставаясь с благожелательной улыбкой, покачал головой Библиотекарь. — Хуже всего, когда не знаешь, как человек относится к тебе. Здесь же нам кое-что доподлинно известно. Он — враг, и будет действовать как враг.