Гнездо Седого Ворона

Люди, построившие дома, разбившие террасы, возведшие крепостицу на голой вершине, похоже, хотели жить, как он однажды услышал в Трактире, по-человечески.

Тогда его позабавило это выражение. Как же иначе живут люди, кроме как по-человечески? Здесь он понял, что значили эти слова.

Местные жители, как все люди, охочие до зрелищ, вывалили из своих домов, чтобы поглазеть на старосту и его дочь. Они с опаской и невольным восхищением поглядывали на ее мужчину и перешептывались, что такой славный воин будет им хорошим подспорьем, и хорошо бы, обучил парней своим премудростям.

Леха оглядывался, всматривался в лица. В них совершенно не было ожидаемой вражды, скорее интерес, какой вызывает спящий хищник, желательно сытый и на другом берегу реки. Это было непривычно и настораживало.

На площади, должно быть, желая добавить встрече торжественности, в парадном облачении стоял отец Лилии. На груди его висело некое украшение, обтянутое выцветшей, некогда красной лентой, и медальон с чьим-то профилем. Наверно, знак его власти.

Лехе прежде доводилось видеть древние портреты, на которых неизвестные ему люди были увешаны подобными знаками.

Должно быть, эти давно ушедшие в мир иной старцы некогда управляли многими землями. И впрямь, разве стали бы рисовать портрет личности, недостойной высочайшего почтения?"

"В одном селении местный колдун растолковал ему обычай делать портреты: люди, удостоенные этой чести, обладали огромной чародейной мощью и частицей ее наделяли каждый свой образ. А те сообщали хозяину все, что видели их нарисованные глаза и слышали нарисованные уши. А если было нужно, эти образы силой праведного гнева защищали владельцев от коварного недруга.

Лешага уважительно поглядел на старосту. Вероятно, с него тоже можно было рисовать портрет. Воин остановился в двух шагах от отца любимой девушки, не зная, что говорить и как себя вести. Просто поклониться и пожелать здоровья и обильной пищи, как принято меж старыми знакомцами в Трактире? Как-то мало. Ждать, что почтенный муж начнет говорить первым? Тогда пауза могла затянуться…

Староста, похоже, и сам не знал, как быть. Местный люд, до того тихо переговаривавшийся меж собой, перестал обсуждать мужчину Старостиной дочки и смолк в напряженном ожидании: что же будет дальше?

Леха чуть прикусил губу, сделал шаг вперед и медленно развел в стороны руки, показывая добрые намерения, как его учила Лил.

Толпа радостно зашумела, псы отозвались на гомон заливистым лаем. Ученик Старого Бирюка сразу ощутил всеобщее облегчение. Лил тут же бросилась к отцу, порывисто обняла его.

— Отец, это — мой мужчина!

— Прошу извинить, — послышалось за спиной главы селения.