2
0
Глаза композитора расширились в мистическом ужасе, как будто он увидел привидение.
– Хотите скажу, как было? – предложила Антипова. – Пришел Казанцев с женой. Вдвоем. И сказал: «Посидим без посторонних. На черта нам чужие».
– «На черта нам чужие» не было. Просто «посидим без посторонних».
Помолчали. Антипова в третий раз сглотнула унижение.
– А что я мог сделать? – спросил композитор.
– Не приглашать. Или настоять на приглашении, если вы мужчина, конечно.
Композитор понимал, что она права, но хотел сочувствия и прощения, как подросток. Вернее, переросток.
– Вы жестокая женщина, – кокетливо упрекнул он.
– А почему я должна вас жалеть? Вы нахамили, и вас же жалеть?
Антипова обошла композитора, как предмет, и поднялась на свой этаж.
Возле лифта стояла жена композитора в нарядной белой кофте с большим круглым воротником. Шея у жены была короткая, практически отсутствовала, и голова лежала на воротнике, как арбуз на тарелке. Она метнулась к Антиповой, доверчиво глядя ей в глаза, буквально перетекая в Антипову через зрачки:
– Ой, какие ж милые эти Казанцевы. Какие простые. Такая семья… Это ж сейчас такая редкость.
Жена композитора сморщилась, будто добродетели Казанцевых доставляли ей сладостное мучение.
– Им у нас так понравилось. Я, знаете, из дома всегда вазочки вожу, салфеточки. Расстелю, расставлю – и уже вид…
Антипова терпеливо слушала и понимала: дело не в вазочках и не в салфеточках. Дело в том, что в гости пришла ВЛАСТЬ. Пришла и сказала: «Мы с вами. Вы с нами». Протянула руки, и они сплелись в дружном хороводе. А Антипова – вне хоровода. Она им чужая.
– Спокойной ночи, – попрощалась Антипова и пошла в номер. Заперлась на ключ. Она опасалась, что сейчас явится подвыпивший Казанцев и скажет, что она им ни на черта не нужна. Одно только странно: почему они не сидят за столом плечом к плечу, не пьют коньячок и не поют ранние песни композитора? Почему вместо этого они бегают по коридорам и отлавливают Антипову во всех углах?
«НЕ ПРИШЛИ…» – осенило Антипову. Она поняла это интуицией, которая бывает глубже, чем знание. Не пришли. Власть нахамила.
Антипова вспомнила навязчивую искренность жены композитора. Какую же пропасть надо иметь под ногами, чтобы так суетиться перед незнакомой бывшей балериной. Их мучает страх: «А что теперь будет?» Антипова знает этот страх. От него мерзнет кожа на голове.
