Гладиатор. Возвращение

- Неумно. И это точно придумал не твой юрист, - смеётся она. - Хотя направление выбрал верное. Прежде чем вкладывать в компанию, надо полностью вернуть над ней контроль. Но что поменяется, если от одной ревнивой бабы акции перейдут к другой?

- А ты ревнивая? - опускаю её ремарку про «неумно». Там всё умно, всё продумано, проверено и просчитано, просто она сделала поспешные выводы, но и я не спешу её разубеждать. Чем сильнее она заблуждается на мой счёт, тем лучше. Чем самоувереннее себя ведёт, тем больше сделает ошибок, если попытается со мной играть всерьёз. Я никому не доверяю,  а особенно ей. Но если хочет стать другом - такой шанс у неё тоже есть.

- До жути. А ещё вспыльчивая, истеричная, временами совершенно неконтролируемая, - и, словно подтверждая свои слова, она отрывает сухой листок у стоящего на окне цветка. - Вот тебе, вот! - раздирает его на мелкие кусочки.

- Кого-то ты мне напоминаешь, - разворачиваюсь, так как превращённый в мусор листик она несёт выкинуть в урну.

- Твою жену? - отряхивает она ладони.

- Если бы. Меня самого.

Её брови ползут наверх, когда она разгибается.

- А мне казалось, ты невозмутимый и ничем не прошибаемый, но вижу, - кокетливо опирается она бедром на стол и складывает на груди руки, - в тихом омуте черти водятся.

- Ещё какие, - потирая бровь, смотрю на неё исподлобья. - И ты бы, наверно, была в курсе, если бы знала меня поближе.

- Хм, - слегка покачивает она головой, принимая справедливость замечания, но явно задетая. - Думаешь, развеял свои сомнения? Хорошо, заблуждайся на этот счёт сколько влезет.

Она даже фыркает недовольно. Но вроде смиряется. Начинает складывать ровными стопочками разбросанные по столу бумаги. И о чём-то думает.

- Скажи, а какой срок у твоей жены? - огорошивает меня неожиданным вопросом.

- Три месяца. Двенадцать недель, если быть точным. А что?

- Просто она такая худенькая, и живота ещё совсем не видно.

- Да, доктор сказал, что ей бы не мешало побольше есть, а то дитё слегка не дотягивает для такого срока.

- Мн-н-н, - оборачивается она на календарь, и, показывая пальцем, отсчитывает про себя. - Значит, она залетела где-то в середине марта?

- В середине февраля, Полин. Я был вместе с ней сегодня у гинеколога.

- Да?! - снова поворачивается она к календарю, недоумевая. - Двенадцать акушерских недель или фактических?

- Понятия не имею, - не нравится мне её нездоровая дотошность.

- Плюс две, ладно хрен с ним, - подходит она вплотную к календарю, тычет пальцем в двадцатые числа февраля. - А когда она уехала?

- Полина, тебя это не касается, - опускаю её руку. И мне неприятно вспоминать, но у врача тоже был вот такой удивлённый взгляд, когда она записывала дату последней менструации. Но доктор промолчала.

- Нет, касается, - отталкивает она мою руку. - Ты такой доверчивый Берг.