0
0И пусть меня все винят в том, что я о себе-то толком не могу позаботиться, а ещё ему отправляю деньги, но я не могу иначе. Не могу его бросить. Он добрый, безотказный, кроткий. Просто слабый. И в этом не его вина."
"- Не знаю где, в каких глубинах своего сердца ты берёшь эту отвагу, но я горжусь тобой, - вытирает он большим пальцем слёзы, что всё же снова потекли от воспоминаний об отце. - Ты очень храбрая девочка и очень сильная. И всё правильно делаешь. Потому что бросить легко, забыть, отмахнуться, пройти мимо, вычеркнуть из своей памяти. Тяжело - помогать. Особенно тем, кто должен был сам о тебе заботиться. Но на то он и характер, - щелкает он меня по кончику носа снизу-вверх. - Так что выше нос, забияка моя. Всё будет хорошо. И подожди, я сейчас принесу тебе пижаму.
Его нет намного дольше, чем нужно времени, чтобы взять в ванной мои вещи и вернуться. И я не просто скучаю, я даже начинаю волноваться.
- Алекс?!
- Иду, иду, - появляется он с моей пижамой на плече и подносом. - Мне кажется, мы забыли поужинать.
Ставит на кровать полный набор разных бутербродов и две чашки чая.
- Ты сказал, что моего отца можно вылечить, - открываю я рот, потому что в руках у меня кружка, и Алекс меня кормит, бессовестно засыпая новую кровать крошками.
- Да, я подумал, что если тот дед жив, то можно отвезти твоего отца к нему на лето. Заодно и от всех своих собутыльников избавится, и воздухом свежим подышит. Там хорошо. Правда. Лес, река, грибы, рыбалка.
- Ты походу и сам бы там не прочь пожить, - проглатываю и снова открываю рот, как птенец.
- Нет. Но однажды мы построим с тобой такой же уютный домик где-нибудь подальше от людей.
- Заведём двух детей.
- Обижаешь, - засовывает он в рот остатки бутерброда, облизывая с пальцев кетчуп. - Не меньше трёх.
- И двух больших добрых собак.
- Да. И будем вместе тихо и красиво стареть. Я думаю, ты будешь очень симпатичной старушкой, - натягивает он мне на голову пижамные штаны, как бабушкин платок, и смеётся.
- Эй, я только жить начинаю, - отталкиваю я его руки. - Но мне нравится твоя идея на счёт папы. Он когда-то любил и речку, и рыбалку. И если есть хоть один шанс...
- Значит, решено, - убирает Алекс поднос и одним красивым и мощным движением стряхивает с одеяла на пол крошки.
- Алекс, блин, - укоризненно качаю головой.
- Не переживай, кролики съедят, - падает он с размаху рядом, а потом выкидывает с кровати пижаму. - Ты была права: на фиг она нам нужна.
24. Алекс
Какое-то странное чувство после этого визита к гинекологу.
Я не знаю, как правильно его назвать. Может, страх?
Двенадцать недель. Боже, ему всего двенадцать недель, этому крошечному человечку на снимке. Он размером с большой палец. В нём шестьдесят один миллиметр и десять граммов, но он уже заставляет меня бояться.
