Гладиатор. Возвращение

Прикуривает. И, не глядя на меня, идёт к засиженному голубями парапету, огораживающему большое крыльцо.

- А кто вам платит? - не собираюсь я уходить с пустыми руками. Догоняю его и встаю рядом, как оловянный солдатик.

- Хозяин здания. Или хозяйка. Их там сейчас не разберёшь. Платят и ладно, - выпуская дым, подставляет он лицо яркому солнцу. - Вот и отгоняю целыми днями желающих узнать, когда заработает бассейн или где найти бывшее руководство.

- Неужели столько людей выкинули на улицу без работы? - никак не хочу поверить я в происходящее.

- Слушайте, дамочка, шли бы вы подобру-поздорову, - обдаёт он меня терпким табаком. И от этого запаха, мужского, грубого, такого тяжёлого и чужого, неожиданно замирает в груди. Где Алекс всегда напитывался этим табачищем, что оставался на его одежде лишь лёгкими нотками, но всегда угадывался? Неужели, как раз проходя эту «охрану»?

- А вы давно здесь работаете?

- Давно. А что? - мерит он меня пристальным взглядом, пытаясь вспомнить. Прищуривается подозрительно, но видимо, не запомнилась я ему ничем, как и он мне. - Или вы тоже из этих, из газетчиков?

- А что? - возвращаю я ему испытующий прищур."

"- Да ничего. Просто ходил тут один, в круглых очёчках, лысоватый, как Берия, всё вынюхивал. А потом я статью его прочитал в газете. Таких глупостей понаписал. Тьху! Нашёл тоже с кем разговаривать, - вытирает он усы, словно и правда плюнул, и снова затягивается. - Молодёжь башкой своей думать вообще разучилась. Сидите в своих телефонах. А что под носом происходит - не видите.

- А с вами он, значит, не поговорил? - легко угадываю его обиду, что обошла его стороной пресса, а ведь он бы порассказал. Интересно, что?

- Не поговорил. Но вот вы о ком подумали в первую очередь? - взмахивает он костлявой рукой с зажатой в пальцах сигаретой. - О людях, что на улице остались. Правильно? Целая огромная компания, - кивает он назад, но не оборачивается, - и всех под зад коленом. А он что? Падла!

- Кто? Журналист? - хлопаю я глазами, пока Печкин нервно суёт в зубы сигарету.

- Да какой журналист! - отмахивается он. - Этот очкарик вон с Коляном поговорил, сменщиком моим, который во, - изображает охранник, будто тыкает по клавишам телефона. - Ему что пишут в интернетах, то и правда. Нарушения, нарушения! Какие нарушения, когда там чисто - хоть с пола ешь. И всё по нормам. Поди и понаписал гадостей с его слов. Мн-н-н...

Он дёргает головой, словно у него заболел зуб, стряхивает пепел. Молчу, жду, вижу, что у него накипело.

- А Берг, - тяжело вздыхает он, скрестив руки на груди. - Как только язык у них поворачивается всякую чушь про человека нести. И ведь ни один не вспомнил, даже не обмолвился, что Берг из собственного кармана людям зарплату выплатил, прежде, чем распустить. Типа обязан был.