Гладиатор. Возвращение

- Поэтому решила изводить его своими дурацкими намёками? Трепать нервы? Дразнить, провоцировать, задирать?

- Нет. Решила стать для него сама по себе чем-то большим. Другом, поддержкой, человеком, который ему близок, - усмехается она.

- Странный ты выбрала способ.

- Знаю, - пожимает она плечами. - И всё же он сработал. Если бы ты только видела, как он был подавлен. Начни я его жалеть, и он бы раскис, сломался. А он... - она закрывает лицо рукой, вздыхает, проводит по волосам. - Если бы ты нашла его в таком состоянии, как я, - она укоризненно качает головой. - И я зла на тебя только за одно это. Ты бросила его.

- Да нет же! Всё было не так! - горло сжимает спазм. И чёртовы слёзы щипают глаза. - Всё было так сложно между нами. Эти обиды, недоверие. Но я ни за что бы его не бросила, если бы знала...

Я не позволила себе заплакать в больнице. Запретила рыдать, когда забрала Алекса домой. Но сейчас эти проклятые слёзы катятся сами.

- Я и представить не могла... - вытираю я глаза рукой.

- Знаю, знаю, - прижимает она меня к себе. И в аромате её духов, в нашем едином тяжёлом вздохе и теплоте ладони, гладящей меня по спине, чувствую то, чего в те трудные дни так не хватало Алексу - поддержку, дружеское плечо.

Ведь она сделала то же, что и я: не разрешила себе проявлять жалость. А она нашла его раньше. И слово «спасла» вдруг обретает для меня всю глубину той пропасти, в которую сползал Алекс. И только её хрупкая рука держала его на поверхности. Не давая захлебнуться болью, горечью поражения и жалостью к себе.

- Прости, я наверно, была не справедлива.

- Прости и ты, - мягко отстраняется она. - Я была такой сукой.

- Я бы убила за него, - улыбаюсь я.

- Не сомневаюсь, - вытирает она влажные глаза и тоже улыбается. - И он убьёт за тебя и не поморщится. Но если ты думаешь, что мне это нравится, то сильно ошибаешься.

- А если ты думаешь, что я просто так отступлю, то попробуй встать у меня на пути.

- Боевой поросёнок, - смеётся Полина.

Она берёт меня под локоть, но словно сомневается: в сгущающихся сумерках идти снова вглубь парка или уже на выход. Не сговариваясь, обе смотрим на часы.

- Поехали со мной, а? - предлагает она неожиданно - Мне нужно завезти Макса родителям, вот заодно и заедем.

- Я не поеду без Михаила.

- Так давай все вместе. А свою машину я заберу потом.

- Миша!

- Макс! - кричим мы почти одновременно.

И пока Михаил засовывает в багажник велосипед. И переносит детское кресло из их машины в нашу, успеваю отправить Алексу несколько сообщений. Большое пульсирующее сердце как раз прилетает от него в ответ, когда машина трогается.

- Как ты оказалась в этом парке в тот день? - спрашиваю я, пряча телефон.

- Алекс мне не поверил, да? - улыбается Полина. И первый раз её ямочки кажутся мне так похожи на морщинки на щеках Алекса, когда улыбается он.

- Абсолютно, - всё же злорадствую я.