6
0Он называется «Матиуш вернулся». Там рассказано, что юный король остался жив, победил всех врагов, женился и у него появились дети. Мне немедленно захотелось прочитать продолжение, но мама объяснила: «Его пока не перевели на русский язык». И я ей поверила. Прошел не один год, пока я сообразила: продолжения нет, мама просто хотела меня утешить.
– Больше никогда не соглашусь сниматься в рекламе, – отрезала Киса.
– И не надо, – сказала я.
– Я хотела, чтобы мне в классе позавидовали, – вздохнула Кисуля, – у нас королевой считается Тата Комарова. У нее есть все, а у меня ничего.
Я обняла малышку.
– У Комаровой есть два мопса?
– Ну нет, – ответила Киса, – зато ей сделали нарощенные локоны.
Я отпустила девочку.
– Фу, они на ощупь противные, в голове капсулы, ни помыться нормально, ни причесаться, спать неудобно.
– Сейчас другая технология, – заспорила Киса, – еще ресницы делают, брови. Вот, смотри.
Кисуля вытащила из-под подушки планшетник.
– Тата на снимке. Как она тебе?
Я пожала плечами.
– Может, раньше она и выглядела симпатичной, но сейчас смахивает на куклу. Брови просто катастрофа, надо же такой ужас нарисовать.
Киса засмеялась.
– Лампудель, ты ужасно наивная. Брови сейчас все такие делают. И ресницы наклеивают.
– Результат пугает, – вздохнула я. – Получается кукла. Ничего натурального.
Я встала.
– Ты куда? – зевнула Кисуля.
– Спать хочу, – призналась я, – завтра рано вставать.
Глава 23
– Мою благодарность не описать словами, – сказала Ксения, усаживаясь на сиденье, – вчера я чуть от ужаса не скончалась, когда Михаил позвонил. Но с вашей командой мне ничто и никто не страшен. Право, неудобно, что вы так много времени на меня тратите. Вы хотели со мной поговорить? Готова ответить на любой вопрос.
– Почему Филипп после окончания школы вдруг перебрался из центра Москвы бог знает куда? – осторожно начала я. – И не стал поступать в институт?
Ксения отвернулась к окну.
– Это длинная и грустная истории. Долго рассказывать.
– Пробка, – объявил Макс, – похоже, мы застряли. Ксения Львовна, вы любили двоюродного брата?
– Очень, – вздохнула Ушакова. – Для меня он был брат без приставки «двоюродный». Зеленов был крайне ранимым человеком, но сдержанным. Постороннему трудно было понять, что у Фила в душе. Но я всегда видела, как ему больно, неприятно от слов злых людей. В свое время Филипп решил завести «Инстаграм», назвал его «Любимое дело», стал выкладывать фотографии. Принесли ему останки платья, Зеленов его воссоздал и рассказал, как делал вышивку золотыми нитями. И полилось дерьмо полноводной рекой. Чего только народ не писал. «Не мужское это занятие», «Выброси рухлядь», «Фигней занимаешься, иди работать». Брат закрыл страницу. Никому не ответил.
