0
0
Ой, а без него же мне её не перевести! Он специально такое подарил?
Ас хмыкнул.
Тин сказала, что теперь я достаточно большая и могу читать наш семейный черный гримуар, когда захочу. Она всё покажет и объяснит. Единственное требование – не выносить колдовскую книгу из её комнаты. А ещё сестра испекла мне ореховый пирог с четырнадцатью свечками.
Росс отпустил меня с алхимии и подарил вечную ручку. Писала та ровно, черным цветом, не ставила клякс, а чернила не расплывались от воды. Директор сказал, что если я её не потеряю, она послужит мне ещё в Академии.
Киран вручил деревянную ореховую шкатулку в две ладони длиной, которую вырезал для меня всё лето.
– Это для тебя. Бери!
– Спасибо, Киран!
– Надо было вырезать чайку. Жалко, не додумался, – сморщил нос и подмигнул.
Мы засмеялись.
Вечером у нас в комнате были посиделки с пирогом Тин, малиновой наливкой и песней про затейника-мага и подопытного ёжика. В одиннадцать, вспомнив про невыученную физику, я замахала на всех руками, выгоняя прочь.
К двенадцати я доделала уроки и забралась в кровать. Ментально пожелала засыпающему Асу хороших снов, свернулась клубком под одеялом, прижала к груди подушку, привычно погладила амулет на шее, прошептав «спасибо», и только тут поняла, что Шон так и не пришёл.
Наверное, был занят и не смог. Ничего.
«Вообще-то, я жду тебя в музее».
Что-о?!
Это Шон?
Пушечным ядром вылетела из кровати, содрала с себя ночную рубашку, впрыгнула в штаны, напялила первую попавшуюся тунику.
– Тим, чего мечешься? – открыла глаз сонная Бри.
– Я скоро вернусь, не волнуйся! – сунула босые ноги в мои эльфийские туфли и помчалась к двери.
Влетев в музей, я не сразу его увидела. В черном балахоне, сидящий со скрещенными ногами у стены, он сам был похож на слетевшую с постамента третью горгулью. Тоже медитирует, что ли?
– Привет, – глаза открылись, на лице появилась та самая безумно обаятельная улыбка, которая купила меня в первую встречу.
– Привет, Шон! – присела я на корточки напротив.
Вот как сказать, что очень рада, что он не забыл об обещании и нашел минутку, чтобы заглянуть?
– Придумала, что хочешь? – уставился на меня. – Что-о?! Ну-ка, повтори это сама, вслух! – карие глаза распахнулись и округлились, потом Шон часто заморгал. А я почувствовала, как заливаюсь краской, начиная с ушей. Потому что он выудил из моей головы то, что для него вовсе не предназначалось.
Последние недели почти каждый вечер перед сном я развлекала себя тем, что придумывала желанья.
