Герцогиня Чёрной Башни. Хроники Паэтты. Книга II

– Мне велено лишь передать то, что я уже передал, – без тени нетерпения ответил годи Фаркх. – Госпожа просила, чтобы вы прошли в шатёр и выпили отвар. Мне велено провести камлания над вами. Больше я ничего не знаю.

– Что ж, друзья, – Каладиус мрачно осмотрел своих спутников. – Боюсь, у нас нет выбора. Пойдёмте внутрь. Надеюсь, там хотя бы натоплено!

Однако, к вящему неудовольствию мага внутри была такая же холодина, как и снаружи. Несколько шкур лежало прямо на камнях, причём было очевидно, что их толщины не хватит, чтобы спасти спины лежащих на них от острых краёв булыжников.

Лишь коптящая плашка с рыбьим жиром скудно освещала внутренности шатра, да и та, по большому счету, была лишней, поскольку смотреть там всё равно было не на что.

– Ложитесь сюда и выпейте то, что находится в кружках, – указал Фаркх.

Бин не сразу разглядел кружки, поэтому сбил ногой одну из них. Содержимое выплеснулось на камни. Однако годи Фаркх и на сей раз не выказал никакого недовольства – по его знаку один из северян поднял кружку и плеснул в неё жидкости из котелка, стоящего в углу.

– Надеюсь, будет хотя бы не больно… – криво улыбаясь, проговорил Кол, с кряхтением укладываясь на жёсткое и неудобное ложе.

Питье оказалось холодным и донельзя противным на вкус, словно состояло из кошачьей мочи и раздавленных жуков. Тем не менее, все шестеро послушно осушили кружки, хотя, судя по звукам, Бин и Солана едва не исторгли их содержимое обратно.

– Прошу, устраивайтесь поудобнее, – безо всякого сарказма произнёс годи. – Я начинаю.

И он начал. Поначалу он тихо-тихо бормотал что-то на своём горловом наречии, так что звуки его голоса едва пробивались через грохот прибоя и вой ветра.

Но постепенно то ли сила его голоса стала нарастать, то ли приглушались и затихали звуки, проникающие снаружи. Годи Фаркх говорил и говорил непонятные и завораживающие слова на келлийском языке, и внезапно Бин стал замечать, что в шатре как будто становится светлее."

"Какой-то необычный белый свет, какого никогда не увидишь в природе, стал разливаться внутри. Сделав над собой усилие и разогнав наваливающуюся от монотонного бормотания дремоту, Бин увидел, что вокруг по-прежнему почти непроглядная мгла, рассеиваемая лишь светом масляной лампы.

Однако, стоило ему снова расслабиться, как свет вновь стал заполнять пространство. На сей раз Бин решил не сопротивляться этому, поэтому просто лежал, не в силах закрыть глаза, слушал голос годи Фаркха – тихий, но при этом перекрывающий рёв беснующейся стихии, и смотрел на этот яркий, но не ранящий глаза свет…

***

Они стояли посреди просторного зала, ничем не примечательного, похожего на сотни других залов в сотне других замков. Здесь не было слышно неистового шума стихии, что, в общем-то, не очень удивляло.