Герцогиня

Генри протянул мне флакончик с мутной жидкостью, которую я выпила, не задавая вопросов. Генри удовлетворённо кивнул и улыбнулся.

— А теперь пора готовиться, Ваша Светлость.

Я со вздохом кивнула, понимая, что лекарь целиком и полностью прав. Но легче всё равно не становилось. К счастью, мы с Джефферсоном нашли общий язык и, я бы даже сказала, что подружились.

Глава 40

— Леди Элизабет, Вы прекрасны! — воскликнула Мара.

Я смотрела на себя в зеркало и не могла поверить, что всё это происходит со мной. Лёгкое, струящееся белоснежное платье, облегало фигуру, а вьющиеся локоны предавали образу невинности.

Я выглядела счастливой, с румянцем на щеках. И ведь совсем не важно, что румянец не от смущения, да и глаза блестят не от радости. Выдавив из себя улыбку, я согласно кивнула. Да, прекрасна.

— Леди Элизабет, Его Светлость просила передать Вам это письмо, — Мара протянула мне конверт, счастливо улыбаясь. — Скорее всего, поздравления от Ваших друзей.

Я усмехнулась. У меня нет друзей, увы. Развернув лист бумаги, побледнела. Почерк Оливера я не спутаю. Направившись в ванную, прикрыла дверь и присела на бортик. Что же ты написал мне, Оли?"

"«Родная, я попросил Джеффа отдать тебе это письмо перед Вашей свадьбой.

Знаю, ты никогда не простишь меня за ту боль, которую перенесла. Скорее всего, мы больше не увидимся, задание оказалось сложнее, чем я себе представлял. Прошу

тебя, будь осторожна. Единственный, кому ты можешь доверять — Джефферсон. Береги себя, любимая. Прости и прощай. Я надеюсь, что мы ещё когда-нибудь встретимся. Но если судьба решит по-другому, то я даже в последние секунды своей никчёмной жизни буду вспоминать твою улыбку. Прошу тебя, сожги это письмо, как только прочитаешь.

Никто не должен знать, что нас с тобой что-то связывало, кроме работы и лёгкого флирта. С любовью. Твой Оли.»

Я зажала рот рукой и вцепилась зубами в ладонь. Только не закричать, не напугать людей своим поведением. Слёзы катились по щекам. Я сжимала несчастный листок и умоляла себя не издавать ни звука. Краем уха слышала, что Мара стучит в дверь и зовёт меня. Не реагирую, испытывая лишь одно желание. Сбежать отсюда к чертовой матери. Да хотя бы в тот несчастный туалет, где я провела последние секунды прошлой жизни.

Дверь распахнулась, кто-то встряхнул меня, а затем плеснул в лицо ледяной водой.

Я непонимающе взглянула на того, чьи руки сжимают меня. Джефферсон. Собранный, в глазах решимость.

— Что Вы здесь делаете? — спросила я, выбираясь из объятий мужчины.

— Встретил испуганную Мару в коридоре, — ответил Джефф, выхватывая у меня из рук письмо Оливера.

— Что вы делаете? — воскликнула, глядя на то, как мужчина сжигает письмо.

— А Вы хотели оставить улику? Сделать всё, чтобы старания Оливера провалились?

Я вздохнула и покачала головой.