7
0
Надежный Быяман на подменных почтовых лошадях двинул в Якутск в одиночку. Он вез доклад, тридцать девять фунтов золота и пулемет «максим». Перед расставанием Азвестопуло нагло стибрил из мешка самый крупный самородок…
Трое русских выступили к морю. Налегке они двигались быстрее и через неделю достигли Охотска. Задержавшись в нем всего на сутки, путешественники отправились по кочевым тропам вдоль берега моря к бухте Нагаева. Пришлось пересекать множество рек и ручьев, ночевать на холодном морском ветру, покупать рыбу у тунгусов и питаться преимущественно ею. Однако они ехали домой! И это скрадывало все трудности.
Сперва пути сообщения вдоль побережья казались приличными. Особенно после верховьев Колымы. Людей тут жило больше, они накатали порядочные тропы. Но путешествие затянулось. Когда проехали Армань, силы совсем покинули питерцев. Последние версты дались с трудом. Наиболее утомительной оказалась переправа через реку Молотар[95] из-за ее топких берегов. И лошади, и люди едва ползли…
Наконец отряд миновал бухту Нагаева и отправился дальше, к Ольской бухте. В саму деревню путешественники соваться не стали. По левую руку они увидели одинокую сопку со странным навершием, напоминавшим не то стог сена, не то шапку-пирожок. Это была примета, где надо сворачивать к морю. Не доезжая до реки Олы, отряд ушел направо. Последние версты длинного-длинного пути! Все повеселели, испытали прилив сил.
Путники выбрались на высокий берег. Внизу слева открылась деревня. Лыков еще в Петербурге читал о ней и теперь узнавал главные пункты. Три десятка ветхих строений, крытых корьем, и купол маленькой церквушки. Ближе к реке – пороховой погреб, продовольственный казенный магазин и склады Бушуева. У берега на островке еще склады – Приамурского товарищества. За мысами в конце бухты виднелся остров Завьялова. А в самой бухте на волнах качался миноносец! Увидев его, путники спешились и распили на радостях последнюю бутылку спирта. Потом прыгнули обратно в седла и отправились к морю.
Дорога привела путников к большому пляжу, обрамленному живописными скалами. Ни души вокруг, только волны бьют о берег да чернеют повсюду головы нерп. Из следов присутствия человека виднелись лишь новенькие мореходные знаки: высокие треугольники, сколоченные из горбыля. Алексей Николаевич разжег костер, подавая сигнал кораблю. От него вскоре отделился ялик. В нем сидел офицер, матросы налегали на весла.
