4
0
– Ну что? – Ромка Литвиненко приплясывал рядом от нетерпения и холода. – Что он говорит?
– Пока ничего особенного. Он собирается куда-то меня проводить.
– Куда?!
– Мы не узнаем, пока он не проводит.
– Олег, ты собираешься идти с ним куда-то ночью?! В пургу?! Спроси его, может, он потерпит до утра как-нибудь…
– Езжай за мной, – по-чукотски сказал Олег Нутэвэкэту. – Мне нужно взять одежду.
Нутэвэкэт кивнул как ни в чем не бывало, уселся на нарту, разобрал упряжь и выдернул из снега остол, тормозную палку, обитую с одного конца железом.
Преображенцев полез в свою машину.
– Рацию захвати, если в тундру пойдешь! – крикнул Ромка. Голос у него был напряженный.
– Однако, есть рация, – негромко сказали с нарты. – И спутниковый телефон есть.
Джип перелез через сугробы, которые намело вокруг него за те два часа, что Олег был в эфире, и двинул вдоль улицы. За ним, появляясь и пропадая в свете фонарей, неспешной рысью трусила собачья упряжка.
Олег подъехал к своему дому, загнал машину под навес и зажег свет. Следом вбежали собаки, каюр крикнул, нарта остановилась.
Над обрывом, над ревущим и грохочущим анадырским лиманом, стояло всего два одноэтажных широких дома, похожие по очертаниям на серых китов. В одном из них жил Олег.
– Проходи, – предложил он Нутэвэкэту из Инчоуна.
Он знал, что гость ни о чем не станет расспрашивать и самому расспрашивать его бесполезно."
"Он быстро прошел холодное просторное помещение, использовавшееся только летом и именовавшееся «верандой». Она была со всех сторон затянута сеткой, чтобы не лезла мошка. Здесь стояли широкий деревянный стол, несколько лавок, обитых оленьими шкурами, чтобы удобно сидеть, и каменная печь, сложенная печником-помором. Летом на ней коптили рыбу и жарили мясо. Летом вообще на этой веранде над анадырским лиманом было очень весело, особенно когда приезжал брат, самый близкий человек. Мыс Обсервации на той стороне, невысокие сопки, голубые и зеленые, взъерошенная вода, очень много ветра и неба. Так много, что человеку не справиться с ними! Олег Преображенцев, в котором чукотской крови было лишь на четверть, все время чувствовал огромность и отчужденность мира, где он оказался лишь случайно, потому что был… допущен.
Духи – впрочем, он точно не знал, кто именно, в этом лучше разбиралась бабушка Туар – допустили людей в эти места, терпели и старались не связываться с ними, но иногда все же требовали платы, и Олег считал, что справедливо.
Люди не имели права здесь распоряжаться. Им ничего тут не принадлежало.
Они не имели права… потреблять, портить, гадить.
