Гаран вечный

Во всяком случае, чем дольше будут идти поиски вне виллы, тем лучше для нее. Но ранним утром она была вызвана в комнату Язы. Она прошла сквозь облако ароматного пара и увидела Язу в обществе мужчины, в котором она узнала одного из координаторов Гильдии.

Он холодно осмотрел Дзианту, как будто она была не человек; а инструмент, оружие, и он просто оценивал его эффективность. Яза не выказывала никаких признаков беспокойства, хотя высшие члены Гильдии были всегда опасны для тех, кто стремился достичь их. Все продвижения вверх осуществлялись с помощью убийств. Уничтожение ждало любого, кто мог быть признан ненадежным, или кто стоял на пути какого-нибудь полного амбиций члена Гильдии.

Когда проверку проводил кто-нибудь из координаторов, всегда можно было ожидать неприятностей. Если Язу и волновал этот визит, то никакие человеческие эмоции не отразились на ней, также как никакой детектор не смог бы прочесть ее мыслей, если бы она решила спрятаться под свою кошачью оболочку. Она смотрела на Дзианту ленивым немигающим взглядом, На ее коленях сидел Харат с закрытыми глазами, как будто он спал. Дзианта, увидев его, мгновенно поняла предупреждение.

Она достаточно долго жила в доме и понимала, что любое отклонение от обычного означает боевой сигнал и она должна занять оборонительную позицию.

Яза вовсе не была так спокойна, как казалось, да и Харат не был здесь в роли комнатного животного. Он получил приказ воспринимать любую утечку из-под замков мозга посетителя. Это означало, что Яза не собирается давать информацию координатору, и Дзианте следует быть очень внимательной, чтобы не сказать лишнего. Так как артефакт сейчас самое главное беспокойство, то он должен быть тайной.

У нее было всего несколько секунд, чтобы оценить ситуацию и сформировать линию поведения. Яза уже махнула рукой ей.

— Это сенситив, который «считывает» выборочно содержимое лент, Макри. Ты хотел видеть ее. Вот она.

Он был большой мужчина, когда-то мускулистый и импозантный, а теперь располневший, даже слишком располневший. На нем была одета униформа космопилота с капитанскими крылышками. Она была тесна ему, то ли ее шили не на него, то ли шили давно, а он одел ее только сейчас. На подбородке курчавилась маленькая подстриженная бородка.

Остальная часть лица была гладко выбрита, как и голова, на которую была наложена тонкая серебряная сеточка с кудряшками, очень мелкими, как обычно у тех, кому приходится одевать тесный головной убор космолетчика. Кожа была темнокрасного цвета.

Глаза его глубоко сидели на лице, хотя, возможно, это казалось из-за пышности щек. Эти глаза, несмотря на то, что они были глубоко спрятаны на лице, были жесткие и блестящие и невольно напоминали Дзианте блеск серебряного гнезда, в котором был спрятан камень.