Формула одиночества

Ему глубоко безразлично, кто ему подвернулся на этот раз – «синий чулок» или сексуально раскрепощенная девица. Бесспорно, второй вариант он оценил по достоинству. Только целовал ли он Сабрину с той же страстью? Или предпочел действовать быстро, ведь особых усилий для этого наверняка не понадобилось.

Да, сегодня она уедет на целый день, но ведь останутся еще три дня. Сумеет ли она вытерпеть присутствие Арсена, сможет ли спокойно наблюдать, как Сабрина вешается на него, хихикает, прижимается к его плечу и заглядывает ему в глаза? Хватит ли у нее сил пережить все это, а затем уехать, оставив их вдвоем?

Где-то неподалеку снова раздался возбужденный шепот и недвусмысленно заскрипела кровать. Марина поморщилась. Честно сказать, она до сих пор не знала, кто у нее в соседях. Но этот скрип напомнил ей о собственном одиночестве. Нелегко просыпаться одной в постели, когда тебе только-только стукнуло тридцать шесть. Впрочем, это нелегко в любом возрасте. Но ее кровать была слишком узкой, чтобы уместиться на ней вдвоем. А вот у Арсена наверняка широкая и удобная, не зря же он приглашал ее поселиться в его номере. Но теперь в нем поселится Сабрина. Она уж своего не упустит!

Марина встала с кровати, надела купальник, поверх него спортивный костюм и вышла из комнаты, решив не дожидаться восхода солнца, тем паче торжественного появления Сабрины на пороге «VIP-кельи».

Что ж, купание и одиночество должны прояснить ее мысли, решила Марина. И уже через минуту мчалась наперегонки с Микки и Греем к морю. Она необыкновенно любила предрассветные часы, когда так легко думается и дышится. А здесь, на юге, это чувство возросло втройне.

Купание ранним утром само по себе великолепно. Природа только-только начинает просыпаться, неохотно расставаясь с прохладой и свежестью ночи; луна не спешит покидать небосвод вплоть до появления над горами дневного светила; морские волны с тихим шорохом наползают на берег, оставляя на песке рваное кружево пены."

"Марина остановилась на берегу, чтобы перевести дыхание, и задохнулась, нет, не от бега, а от неописуемого восторга. Впервые она пожалела, что не умеет рисовать. Но даже великий художник не смог бы переплюнуть поистине гениального мастера, ибо имя ему – Природа! Никакая кисть не в состоянии передать этот извечный праздник жизни – праздник южного лета: сизую дымку над морем и застрявшие в ущельях белые перья облаков, горы – темно-синие, фиолетовые, изумрудные с белыми пятнами снежников, а над всем этим – бескрайнее бледно-голубое небо. Бледное до тех пор, пока горные пики не наденут на себя вышитые золотом тюбетейки...