\

— Как умер отец?

— Анимаги не умирают, — донесся до Родерика знакомый голос, и он, обернувшись, увидел в дверях Изергаста. — Дайте императору его посмертие.

Члены Совета принялись бурно обсуждать его идею, а Родерик, подставив плечо Моррену, быстро повел его прочь.

— Сделал?

— В лучшем виде, — заверил друг. — Но давай-ка туда вернемся.

Они прошли длинным коридором, пересекли бальный зал, в котором стихла музыка и людей стало значительно меньше. Быстро окинув взглядом помещение, Родерик успокоился: студентов нет. Кто бы знал, что Марлиза и правда пригодится.

В комнате, где лечили Изергаста, отвратительно воняло, а куча грязного тряпья у стены мало напоминала Антреса.

— Устрой пожар, — сказал Моррен. Он все сильнее опирался на его плечо, но голос оставался твердым. — Ничего странного в том, что мастер смерти не захотел оставлять свою кровь всем желающим наложить проклятье.

Кивнув, Родерик выпростал руки, и злобное пламя сорвалось с его ладоней, вгрызаясь в стены, пол, сметая грязные тряпки и обгладывая кушетку. Стекла окон брызнули осколками, и Моррен отшатнулся, пряча и без того обезображенное лицо.

— Миранда переспала с Джафом, — ровно сказал он.

Сжав пальцы в кулаки и погасив пламя, Родерик сцепил зубы. Грязные слова так и рвались с языка, но, оглядев опаленную комнату, он сказал совсем другое:

— Надо бы и его комнату зачистить. Как считаешь?

Моррен кивнул и, прохромав по коридору, распахнул другую дверь.

* * *У подножия лестницы Марлиза снова пересчитала нас, а я обернулась на дворец, возвышающийся позади грозной махиной. Многочисленные окна светились огнями, реяли флаги на фоне ночного неба, но мне хотелось убраться отсюда как можно скорее и не возвращаться больше никогда.

— Жжется.

— Все в сборе, идем к храму путников, — скомандовала Марлиза.

Мы гурьбой пересекли площадь, вышли за дворцовую ограду, и свернули к храму путников, у которого приветливо светились огни. Если бы сейчас явилась Айрис, то что бы она сказала? Сумела я удержать свой огонь? Или все мои поступки были ошибкой?

Откинув кожаный полог, Марлиза загнала нас внутрь точно стадо овец, проследила, чтобы каждый шагнул в портал, и прошла через него последней.

В Фургарте лил дождь, и мы столпились в шатре, выглядывая наружу и ожидая наши экипажи, которые куда-то запропастились.

— Ужасный бал, — пожаловалась Марлиза, и я в кои-то веки была с ней согласна.

Можно бы порадоваться — я достигла своей цели, сделала даже больше, чем хотела, но никакого торжества, вопреки всему, не испытывала. В моей сумочке лежал камень, а на душе словно бы целая могильная плита.