\

Смольников курил, уголек папиросы раскаленно алел в полутьме.

— Пошли, — он кинул окурок в урну.

Скорым шагом — старлей впереди, мы с Громом чуть сзади — наш маленький отряд двинул к штабу. Разумеется, я понимал, что случилось нечто экстраординарное. Моя интуиция и тут сбоев не дала. Вопрос: что?.. Но сейчас будет и ответ.

Пространство возле штаба было освещено, и в этом световом кругу стоял командирский «уазик», пофыркивая мотором, светясь рубиновыми стоп-сигналами. А рядом — рослая, подтянутая мужская фигура в штатском…

Командир.

В штатском! Чудеса.

И видимо, потому Смольников сказал неофициально:

— Ну вот, пожалуйста! Оба в боевой готовности.

Полковник смерил взглядом нас с Громом так, словно впервые видел.

— Хорошо, — кратко бросил он. — Спасибо, Алексей Петрович.

А нам скомандовал:

— Лезьте на заднее сиденье.

Что мы и сделали.

В салоне «уазика» было неправдоподобно тепло. Командир прыгнул за руль, покатили к воротам. Романов резко засигналил, и подвижная створка ворот послушно откатилась влево. Машина, набирая скорость, понеслась по ночной дороге.

Я взглянул на часы: ровно два. Минута-другая третьего.

— Слушай! — быстро заговорил полковник. — Предстоит боевая задача… У нас чрезвычайное происшествие.

— Слушаю.

Полковник, когда надо, умел говорить кратко, точно, без единого лишнего слова. И совершенно без эмоций. Так он и заговорил, но я все-таки испытал легкий шок.

— Михеев умер, — таково было начало речи.

— Так, — промолвил я, понимая, что сейчас последует разъяснение. И оно последовало.

Михеев, как известно, должен быть законтачить с киоскершей Ольгой.

В определенное время. Вот это время подошло, он отправился туда. Подошел, поздоровались, она даже вышла из ларька, и они потолковали вполне любезно, даже посмеялись вроде бы… Все это Михаил с Виктором наблюдали из своей «шестерки», припаркованной, естественно, так, что ее невозможно было увидеть. Разговор длился порядком, едва ли не десять минут. Но вот Михеев пошел обратно, шагал вальяжно, с осознанием своей жизненной значимости — ну как же, чиновник Облисполкома, не хухры-мухры… Так надменно он и дошел до «шохи», предусмотрительно отъехавшей еще чуть подальше. Здесь уж точно троицу не было видно.

Это был уже вечер, ларек «Союзпечати» вот-вот должен был закрыться.

Сергей Михайлович плюхнулся на заднее сиденье машины, не без самодовольства заявил:

— Ну что, убедились, товарищи?

— Ты нем пока еще не товарищ, — недовольно буркнул Виктор. — Штрафник еще… Ладно, излагай.

Тот изложил — собственно, ничего особенного.