\

Романов сказал, что мысль, бесспорно, здравая, и они с Петром Петровичем, бесспорно, ее уже обсудили. И решили этим заняться. Но делать это надо аккуратно, не привлекая внимания, и сугубо секретно. А это значит, что вся такая работа ляжет на одного только Петра Петровича. А это объем какой! Ни в сказке сказать, ни пером описать."

"— Нет, конечно, — сказал полковник, — делать это будем. Какие-никакие шансы есть. А нам нельзя ни единого шанса упустить. Но это все-таки не главное.

— А что главное? — сорвалось у лейтенанта.

— Главное? Ну, начнем вот с этого…

И Романов взял серую папку из кожзаменителя, лежавшую от него по левую руку на столе.

Из папки явились два совсем небольших листа бумаги и шариковая ручка.

— Документы у вас, надеюсь, с собой? — спросил он. — Билет и удостоверение?

Вопрос был на проверку, вроде как у школьного учителя про таблицу умножения. Военнослужащий за пределами части обязан иметь основной документ при себе: у солдат и сержантов — военный билет, у офицеров и прапорщиков — удостоверение личности. Разумеется, у нас все исправно было при себе.

Романов взял наши документы и начал заносить их данные в эти бумажки. Мы с Богомиловым быстро переглянулись, сообразив, что это наши расписки о сотрудничестве с КГБ — как говорится, документарный след, теперь теоретически на веки вечные. Что написано пером, не вырубишь топором.

Петр Петрович, видимо, посовестившись в третий раз «стрелять» курево, вынул из стола потрепанную пачку дешевых сигарет «Астра». Закурил, окутавшись едким дымом.

Полковник, закончив заполнять бумаги, сунул их нам:

— Ознакомьтесь.

Я взял бумагу, вчитался:

«Я, такой-то, военнослужащий в/ч 52506, военный билет такой-то, выдан тем-то и тогда-то… добровольно соглашаюсь…»

И так далее.

Я расписался, не раздумывая, спокойно и деловито, понимая, что полковник сейчас пристально наблюдает за всеми моими реакциями: двигательными и вазомоторными. Пусть они будут самыми позитивными!

Я улыбнулся, отдав бумагу и забрав военный билет.

— Вот так, — командир сунул наши подписки обратно в папку.

И дальше он сказал, что о наших особых взаимоотношениях не должна знать ни одна живая душа, что в части мы ведем себя ровно так, как всегда. Что регулярные встречи проводим здесь, в отделении спецсвязи. Что Петру Петровичу можно доверять железно, на все сто или даже сто пятьдесят.