\

Синяков недвижимо лежал на земле, рядом валялась пачка «Столичных». Одна сигарета у самого левого подполковничьего погона.

Так и есть. На случай провала у агента была приготовлена ампула с мгновенно действующим ядом. Замаскирована в сигарете. Как Романов со Слепцовым прохлопали этот финт?.. Ну как-то так вышло.

Слепцов стремительно склонился к покойнику.

— Готов, — обреченно вздохнул он.

Полковник сумрачно повернулся к нам:

— Я что вам сказал? Не поняли⁈ Вас тут не было!

Лейтенант дернул меня за рукав:

— Пошли!

Пошли. Гром прилежно затрусил рядом.

— Он прав, — зачем-то обернувшись и полушепотом произнес Богомилов. — Лучше к этому никакого отношения не иметь. Сейчас будет цунами. Надо переждать.

И оказался прав."

"Несколько следующих дней — да пожалуй, дней десять — прошли в части в состоянии скрытой лихорадки. Смерть замполита части, подчиненной Генштабу! Такого шила в мешке, не утаишь, понятно. К нам зачастили всякие офицеры, не в особо высоких званиях, от капитана до подполковника. Некоторые из них были подозрительно возрастные для такого звания, и я подозревал, что это маскарад… но вникать не стал.

Впервые я увидел жену, вернее, вдову Синякова, она почему-то в части раньше не появлялась. Ну что сказать?.. Видно было, что она в шоке, и все же несмотря на это, она была, конечно, невероятно сексапильна. От нее прямо тянуло этой жгучей, пряной магией — при том, что не особо уж она и раскрасавица какая-то была. Но яркая, конечно, броская, глаза сами, косятся в ее сторону. Я, впрочем, видел ее раз, почти мельком. Она как-то так быстро вышла из штаба, почти бегом пронеслась на КПП… да и след ее простыл.

Но в память она мне врезалась навсегда.

Удивительно, что эти визитеры практически не вмешивались в деятельность части. Да собственно, никак не вмешивались. Караулы, наряды, приемка новых ПСГ — все это шло своим чередом. Приемка-то уже и кончилась, еще одна партия прибыла, ее приняли, машины обкатали немного — и поставили на длительное хранение. Это, разумеется, было достаточно хлопотно и трудоемко, но все-таки аврал уже шел на спад, таких сумасшедших нагрузок на персонал больше не было.

Незнакомые офицеры общались исключительно с командиром, бывая у него в кабинете.

Иной раз в его сопровождении они обходили часть, слушали, говорили о чем-то, но все это вдали от любых других глаз и ушей. Я, честно сказать, думал, что меня могут дернуть на какое-нибудь собеседование… но нет, даже не обеспокоили. И Богомилова тоже. Сдержал слово полковник Романов.

О смерти подполковника Синякова объявили на следующий же день. С соответствующим прискорбием и диагнозом — внезапный сердечный приступ.