\

— Магичка огня, родственный треугольник. Есть еще путницы, но их попробуй поймай. Женщины с анимагией мне приелись, уж прости мою откровенность. А с женщинами из другого треугольника не то. Они как будто прохладные…

— Спасибо за предложение, — ответила я, — но я не стану врать, что подумаю. Я люблю Родерика.

Эти слова вылетели сами собой, сорвались с губ точно зрелые плоды с ветки, и я испытала лишь облегчение, когда наконец произнесла их вслух. Конечно, люблю. Чего вообще хочет от меня этот бабник? Неужели он думает, что я променяю Родерика на возможность переспать с какими-то незнакомцами? И представлять такое противно! Крис Лекис наморщил нос, как сердитый кот, и это было даже забавно, а я вновь посмотрела на Родерика.

Не мог он услышать! А вот Джаф…

Тот показался из-за колонны рядом с Родериком, угрюмый и нелепый в пестрой рубашке, и, встретив мой взгляд, виновато пожал плечами в пышных рукавах.

— Прошу простить, нам надо срочно попудрить носики, — буркнула Миранда, появившись рядом, и, схватив меня за руку, потащила из зала.

Глава 22. Отвлекающий маневр

Миранда почти перешла на бег и, наткнувшись на слугу, рявкнула:

— Где дамская комната?

Слуга, привычный ко всему, невозмутимо указал на дверь справа по коридору, и Миранда быстро пошла туда, таща за собой Арнеллу. Ворвавшись внутрь, открыла кран с горячей водой и тщательно намылила руки розовым мылом.

— Что случилось? — спросила Арнелла.

— Не знаю, — всхлипнула Миранда, едва сдерживаясь, чтобы не разреветься.

Ее колотило словно в ознобе, и во всех блестящих поверхностях — мраморе, позолоченных кранах, зеркалах, которыми были увешаны стены, — отражалось ее бледное лицо с глазами ярко-фиолетового цвета.

Он пошловато намекал на их с Изергастом особенные отношения, а его просьба — передать привет матери Арнеллы — вообще за гранью. Не станет она ничего передавать! А то как бы Арнелла и его не пошла проклинать, с нее станется.

Миранда смыла пену с рук и намылила их еще раз. Смерть, источник ее силы, была чистой энергией, тонкой и опасной, к ней нельзя было прибегать без нужды, и Миранда инстинктивно это чувствовала. А в императорском сынке смерть дышала разложением, гниющей плотью и страданиями.

— Этот крючконосый некромант что-то сделал? — прозорливо спросила Арнелла.