\

Старость?

— Для анимага шестьдесят — самый расцвет, — ухмыльнулся мужчина, которому я дала бы от силы тридцать.

— Я думал, семьдесят, — пробормотал Моррен. — Дыхание смерти уже ощущается так ясно…

— Это от тебя несет, — не смутился Крис и повернулся ко мне. — Арнелла, оставите мне танец? Первый, я так понимаю, уже занят. Значит, я буду вторым, — с нажимом сказал он, глядя в глаза Родерику.

— Арнелла Алетт, — снова прозвучало мое имя, и еще один мужчина, рыжий и конопатый, одарил меня открытой улыбкой, сразу напомнив Николаса.

Вскоре я запуталась в именах, а моя рука была исцелована десятком мужчин.

Кто-то, увидев перстень Родерика, сразу отчаливал, а кого-то, вроде нахального анимага, соперничество только раззадорило сильнее. Миранда смеялась и кокетничала, и вскоре была окружена плотным кольцом кавалеров, а парни разбрелись по залу. Тиберлоны напропалую флиртовали с какой-то блондинкой, Джаф подпирал колонну в гордом одиночестве, Финн с Эртом дегустировали напитки, а Ник уплетал закуски за обе щеки. Я поймала взгляд Эммета и отвернулась. Он пытался делать вид, что ничего не случилось, но у меня так не получалось.

А потом музыка резко оборвалась, резные двери в другой стороне зала распахнулись, и слуга торжественно объявил:

— Его императорская звездность, покоритель стихий, властитель народа, сердец и умов, да правит он вечно…

Сердце гулко забилось в груди, и пламя на мгновение взметнулось во мне, так что я увидела императора словно через пелену огня. Весь в белом, будто невеста, он выплыл в зал, раскинул руки в приветственном жесте, а после взошел по ступенькам и, одернув подол, волочащийся за ним точно хвост, уселся на трон.

Обведя взглядом зал, император уставился на меня, и я запоздало поклонилась, осознав, что единственная из присутствующих осталась стоять с поднятой головой.

— Сперва торжественная часть, — скрипуче объявил он.

К нему подошел слуга, неся какую-то коробку, а я приметила еще одного — с бархатной подушечкой, на которой блестела спинка жучка.

Родерик все твердил о возможной провокации, и сейчас это казалось вполне реальным. Вспыхну — жучок в шею, и прощай, огонь. Но мое сердце успокоилось, забившись ровно, и я чувствовала себя собранной и хладнокровной как никогда.

Следующий шанс может выпасть очень нескоро, что бы там ни говорила Миранда. Я должна сделать это сегодня. Надо пробраться через двери, что позади императора. Они наверняка ведут на личную часть дворца."

"— Как вы все знаете, этот год выдался тяжелым, — с фальшивой печалью в голосе продолжил император. — Мы понесли тяжкие потери и среди молодежи, которая только-только начала учиться, и за Стеной. Невыразимая скорбь поселилась в наших сердцах.