\

Набрав воздуха в грудь, Володя заорал:

— Стой! Стой, стрелять буду! — и повернувшись, прошептал:

— Борька, будь другом, дай два одиночных! У нас за каждый патрон все мозги вынесут, мать их!

Я перещелкнул предохранитель из блокировки в «стрельбу одиночными», вскинул АКМ и дважды пальнул в светло-облачное небо."

"Это был заранее условленный сигнал «все сюда!» Конечно, по звуку выстрела найти в лесу цель не просто, но что же делать. Народ у нас опытный, общим разумом решит задачу.

Мы бросились вниз, легко перемахнули через ручей. Догнать перегруженных браконьеров труда не составило.

— Голос! — приказал я, и Гром залаял. По этому звуку наши тоже смогут взять курс.

Трое поняли, что им не уйти. Но у них было в какой-то степени выигрышное положение: они находились на склоне выше нас. Двое обернулись, один продолжал карабкаться вверх.

У этих двоих были грубые, обросшие щетиной лица. Один, приземистый — скуластый, с приоткрытом рту гнилые зубы. Другой, повыше, худой, пожилой — Кощей Бессмертный, блин, настолько впалыми были его щеки и глазницы, так остро выдавался хрящеватый нос.

Этот второй, Кощей, сорвал с плеча двустволку-бескурковку:

— Стоять, падлы! Завалю, легавый! Тебя, служивый, тоже! Еще шаг — оба жмуры!

— И сам зажмуришься, — пообещал сержант.

— А мне похрен. Я свой век прожил. Вас, паскуд, на тот свет с собой заберу — и ладно. И псов ваших поганых. Федот, чего встал, как пень⁈ Ссышь, гнида?

Однако! Высокие здесь у них отношения.

Скуластый Федот нерешительно потянул с плеча ружье… Я понял, что он сильно трусит, попав меж двух огней — эту старую сволочь, видать, боялся до обморока.

— Кто поганый⁈ — вспыхнул Володя. — Да это ты погань тухложопая! Чингиз, фас!

Рыкнув, Чингиз метнулся молнией, вцепился в Кощееву мотню. Тот взвыл, скрючился, судорожно стиснул пальцы. Оба ствола с грохотом полыхнули огнем в землю.

Трус Федот обмер — и я, вмиг перехватив автомат, по всем правилам рукопашного боя врезал прикладом сбоку в рыло, с доворотом корпуса. Он стоял выше меня, но я за счет своего роста нивелировал его преимущество. Улар прилетел точно куда надо.

— С-сука, убери пса! Убери, падла, порешу!.. — в бессильной злобе выл главарь.

Гром было рыпнулся к нему, но я крикнул:

— Фу! — и тем же прикладом от души вломил по Кощеевой балде, аж кепка полетела прочь, а сам он ткнулся мордой в землю.

— Чингиз, фу! — грозно крикнул сержант.

Пес отскочил.

Третий браконьер все отчаянно карабкался наверх, мы с Громом бросились ему вслед.

— Гром, голос!

Пес люто рявкнул, давя на психику подонка. Тот отчаянно заработал ногами, но мы были быстрей.