\

Но этому старлею точно не было меньше тридцати, что соответствовало бы чину… Невысокий, не очень плечистый, но плотный, коренастый, он казался сделанным из какого-то твердого, неподатливого материала. А облачен был в амуницию дежурного по части, включая красную повязку на руке.

— Здравия желаю, товарищ старший лейтенант! — поспешно отрапортовал здоровяк, успев застегнуть пуговицу, но не крючок воротника.

Офицер не счел нужным ответить на приветствие. Он молча окинул взглядом стоявшего по стойке «смирно» рядового и лишь после паузы соизволил сказать:

— Гладков!

— Я!

— Вижу, что ты.

— Виноват…

— Ремень!

Гладков поспешно подтянул ремень в нормальное положение.

— Крючок!

— Сломался, товарищ старший лейтенант. Отлетел.

— Исправить!

— Есть!

Старлей перевел взгляд на Грома, и лицо его как-то необъяснимо потеплело.

— Так… — произнес он. — На службу, значит?

— Так точно, — четко ответил я, понимая, что это и есть тот самый старший лейтенант Смольников, под чьим началом мне надлежит служить.

— Качественный, — кивнул он на Грома. — Все стандарты породы выдержаны…

Перевел взгляд на меня:

— О чем говорили?

— Да ничего особенного, — сказал я.

Старлей иронически хмыкнул:

— Вот как… Ну ладно. Гладков, я так понимаю, у тебя есть желание домой поехать тридцать первого декабря. В двадцать три пятьдесят девять. Так, что ли?

Гладков криво заулыбался, демонстрируя, что понимает начальственный юмор.

— Н-ну, товарищ старший лейтенант…

— Смотри, будет «ну». Организую… Усвоил?

— Так точно!

— Свободен. Крючок пришей!

— Есть! — и верзилу как ветром сдуло.

В двери КПП показался знакомый мне боец:

— Товарищ старший лейтенант! Звонят.

— Подожди тут, — сказал дежурный и отправился в здание. Походка у него была тяжелая, ступал он плотно, по-медвежьи, без малейшего изящества в движениях. Вообще сразу, интуитивно чувствовалось, что этот человек прошел тяжкую, трудную школу жизни и службы. И невеликий чин — следствие того, что ему пришлось долго подниматься с самых низов…

Недолго переговорив, он вышел из КПП в сопровождении насупленного младшего сержанта:

— Понял, Левченко?

— Так точно… — без радости в голосе ответил тот.

— А раз так, чтоб было сделано! Плохо подчиненных контролируешь. Исправляй!

— Есть…

— Придет начштаба, скажешь, что я на пятый пост пошел.

Распорядившись так, старлей подошел ко мне:

— Так, боец! Теперь с тобой… Документы давай на себя и на кобеля. Кобель ведь? — он взглянул на Грома.

— Так точно.

— То-то же, — с удовлетворением сказал дежурный. — Давай документы!

Изучив все, включая бумаги Грома, он произнес:

— Ну что же… Значит, вливаешься в наши ряды. Под моим началом.