\

Неприязнь Диминика пахнет совсем иначе, чем его забота. Да и фиг с ним, я буду радоваться, а не психовать.

Отрепетировав с Аго ключевые жесты до автоматизма, я наконец-то вышла на улицу. Очень хотелось есть, аж живот сводило. Снаружи красной машины я не увидела, хотя втайне надеялась, что Диминик передумает. Но нет, он стал холоден как лед. Или остался таким же, каким всегда был? Ведь похожих эпизодов в нашей с ним истории скопилось немало.

Зато разглядела светловолосого инкуба, который топтался в стороне в ожидании меня. Улыбнулся загадочно, подходя ближе, и сразу изложил цель визита:

– Я подумал, что если ты хочешь продолжить нашу маленькую интрижку, то я как раз совершенно свободен.

Симпатичный он, конечно. Приятный внешностью, как все инкубы. И неприятный своей натурой, как все инкубы. Я грустно улыбнулась и покачала головой, ничего не желая объяснять. Ну а как объяснить, что я не хочу быть отравленной? Или не хочу быть отравленной именно им. В этом и есть разница их влияния – кто-то из них выбирает жертв, а иногда сами жертвы выбирают их.

Дорога до поместья не пугала. Я могла с легкостью выкрутиться: переночевать у Аго или в управлении, да и монет в моем кармане с лихвой хватало, чтобы уговорить торговую повозку сделать небольшой крюк. Но дело было в том, что я не хотела выкручиваться. Устала выкручиваться. Мне было абсолютно необходимо перезагрузиться и подумать. Я топала несколько часов не в качестве самонаказания, а для самоосвобождения – от лишней тревоги, сомнений и чувства вины.

С последним справилась быстрее всего. Это не я совершила глупость и проговорилась при альтере Кристины. Сегодня, когда мы занимались с Аго, заодно и развлекались разговорами. Тогда он и обмолвился, что при суккубе ляпнул о моих песнях. Кристина Фор очень хорошо знает, какое влияние оказывает на тролля, и не стесняется им пользоваться – не зря мне показалось, что она к нему необычайно ласкова в последние дни. Поэтому его даже винить не получается, но я все равно пропустила вспышку злости и назвала предателем.

Аго закономерно удивился:

– Я че, виноват, что она единственная, кто меня слушает?

– Вообще-то, виноват! Ты ж обычно такую чушь мелешь, что у всех уши сами запечатываются!

К концу второго часа мы помирились, но на самом деле мне стало даже немного легче: приятно знать, что это не ты – главная виновница катастрофы и что эта катастрофа в любом случае была неотвратима. О моей расе уже знают слишком многие, чтобы тайна навечно оставалась тайной.