\

Некоторое время помалкивала, видя его состояние, но потом уже не могла сдерживаться:

– Что она рассказала, Диминик? К чему вообще были эти пафосные монологи?

Он точно не хотел говорить. Но поскольку я не сдавалась, все-таки вынудила его:

– Там была сирена. Таких гнид Вахарна не видела, по этой причине магикопы еще долго приходили в себя и не придали значения показаниям моих родителей. Как чистокровная, она имела возможность управлять хоть сотней мужчин без каких-либо ограничений – создала себе армию рабов, которые обслуживали и обеспечивали ее. Сама она явилась в Москву с младенцем и папашей ребенка – таким же облапошенным идиотом.

Дим снова замолчал, потому я поторопила:

– А перестрелка?

Он хмыкнул:

– То есть ты обо всем знаешь. Надеялся, что нет. Ты тем младенцем и была. Зашибись. Ну и какого черта ты потащила меня на это мероприятие, если уже в курсе всего?

У меня в горле пересохло от волнения, но я все же заставила себя посмотреть на его лицо и спросить прямо:

– Ты винишь меня? Да, кое-что я знала, но без подробностей.

– Чего ж ты ее мамой не зовешь? – раздраженно спросил он. – Кстати говоря, она ушла целой и невредимой. Тебя бросила, кучу людей чужими руками убила – и свалила. А до того в буквальном смысле издевалась над жителями целой многоэтажки. Мужчины выгоняли своих жен и детей из квартир, кого-то она заставила даже убить свои семьи, чтобы ее спокойному отдыху не мешали. Прелесть, не находишь? Когда я читал про сирен в старых книгах, то решил, что авторы преувеличивают.

Откровения сыпались одно за другим, и каждое следующее давило сильнее предыдущего. У меня будто в теле ни одного целого сустава не осталось, все были раздавлены. Мать просто бросила меня, когда почувствовала какую-то угрозу? Это не родители Диминика убили моих – все было наоборот? Чистокровная сирена устроила такое, что на допросе чету Эймов даже слушать не захотели – решили, что они выдумывают, чтобы выкрутиться?

– Диминик, – прошептала я.

Он скосил на меня тяжелый взгляд – и впервые за долгое время я увидела в черных радужках непроницаемый холод.

– Почему же? Я даже рад. Инкубов и суккубов шпыняют за каждую мелочь. А оказывается, мы еще настоящие лапочки.