\

Итак, записывайте! Сверхполиция – новая институция в Вахарне, организованная пятьдесят лет назад лордом Михлаем Стантом для предотвращения преступлений…

Риссая закатила глаза и выдохнула:

– Опять?! В третий раз?

Преподаватель снова перелистнул на первую тему, как когда-то сделал при моем появлении. И сейчас он просто развел руками – дескать, ну а что ему делать, раз студентов всего трое? Даже я недовольно поморщилась. Повторение – мать учения. Но я, к своему сожалению, отличаюсь чрезвычайным усердием в учебе, потому все эти лекции успела выучить назубок.

Мы смирились с тем, что первая тема обязана запускаться заново с каждым новоприбывшим, и делали вид, что внимательно слушаем. Один Никита строчил записи. Но минут через десять Веллес прервался посередине очередного предложения и уставился в сторону открытой двери:

– Господин Эйм? А вы что здесь забыли?

К общему удивлению, в класс вошел инкуб собственной персоной. В груди сразу потеплело – это до сих пор навязанная влюбленность будоражила кровь. Но я от этого чувства научилась абстрагироваться и лишь отстраненно его отмечала.

– Учиться пришел.

– Издеваетесь? – Брови учителя взлетели на середину лба.

– Нет, зачем издеваться, когда можно не издеваться? Записывайте в группу, магистр.

– Но это первый курс ведьмовского факультета! Вы не подходите ни по расе, ни по возрасту!

Инкуб прошел дальше и подмигнул порозовевшей от счастья Риссае. Потом снова повернулся к преподавателю:

– А у вас тут есть факультет для инкубов, магистр?

– Нет, конечно! Вы же никогда не идете служить в сверхполицию!

Диминик остановился перед ним, возвышаясь на целую голову, и терпеливо расспрашивал, изображая заинтересованность вместе разобраться в местных порядках:"

"– А разве в Вахарне есть закон, запрещающий инкубам быть магикопами?

– Разумеется, нет! Но хватит этой клоунады, господин Эйм, вы все равно не станете служить на благо общества!

Инкуб прижал длинные пальцы к груди и с драматичным придыханием произнес:

– Ну вот что за стереотипы, магистр Веллес? Я, может, тоже хочу, чтобы меня приняли и перевоспитали.

Я невольно хмыкнула – хорошо, что прозвучало слишком тихо, я не хотела прослыть злорадной. А преподаватель растерялся – он еще не был в ситуации, когда для разрешения не хватает всего пары аргументов.