\

Ты для меня старовата и занудновата, но прямо сегодня можем повторить – я как раз после обеда совершенно свободен. Хотя нет, я передумал, лучше я себе другую девушку отыщу, которая не сделает из меня полного придурка своей чертовой магией.

В этих шутливых опасениях с лихвой хватало здравого смысла, захотелось даже объясниться:

– Сама не понимаю, как вчера это получилось. Я совсем не разбираюсь в артефактах, а в машине их было несколько штук – быть может, один какой-то сработал и превратил мою просьбу в магическое внушение. Или…

Тролль нервно перебил:

– Какие еще артефакты, припадочная? Даже меня повело, когда ты своим противным голосом какой-то паршивой песенке подпевала! А я существо морально устойчивое, в отличие от оборотня.

Он выдал весьма странную реплику, потому я в изумлении отступил на шаг, переспрашивая:

– Что, прости?

– Повело, говорю! Уши опять не почистила? Ну я давно заметил, что ты чистоплотностью не отличаешься.

– Дело в песенке?"

"Я не могла понять, вот только от тролля сложно добиться нормального ответа – только провокации на раздражение. И тогда я просто запела – протянула целых две строчки из вчерашней песни, а после замолчала и уставилась на него.

Аго слушал меня как загипнотизированный, и именно его смиренный вид добавил мне смелости для просьбы:

– Очень прошу, будь со мной честен! Это как-то влияет?

Вопрос я сформулировала очень размыто, но когда тролль начал говорить, то я поразилась – даже тон его сделался непривычно-спокойным:

– Влияет, конечно. Я вчера очень испугался, что тебя прикончат. Ты ведь славная девчонка, Талья. В тебе полно недостатков: ни ума пока, ни опыта, но было бы очень жаль потерять новое существо, которое еще и проявить себя не успело.

И когда ты злишься – у тебя очень смешно краснеют уши, почти пар из них идет. Местные на меня почти не реагируют, привыкшие, а ты находка для любого тролля. Хотя напрасно ты с Димиником связалась. Утром я видел, как он идет к полю, а потом ты оттуда же появилась. Не сложно свести одно к другому, и откуда посылочка вчерашняя взялась, но ваше общение до добра не доведет. Зачем я тебе это несу, дурехе московской?

Я поразилась не столько его внимательности, сколько непривычным формулировкам:

– Подожди, Аго… Это было что-то на вежливом?

– Это что-то на честном, как ты и потребовала.

Да, верно, я попросила его «быть честным» – вот он и вывалил все, что в данный момент думал. Сказал гораздо больше, чем я спрашивала, и совсем не о том, но внушение налицо. Я напела еще немного – уже без слов, просто мелодию: «ля-ля-ля». И сразу попросила:

– Продолжай говорить свое честно мнение, Аго!

Он снова начал быстро чеканить:

– Но я отчасти понимаю, почему ты ему помогла.