Я ощущала соседство чужого сознания точно так же, как когда управляю птицами. Он поймал меня, а сам сразу надежно спрятался – ему больше не было нужды держаться поблизости. Почему вы мне не верите?
Но они верили, а переспрашивали скорее от невозможности осознать. Часть ведьм обреченно качала головами, другие приходили в чистый восторг и шептали задумчиво:
– Самородок… Бриллиант!
Начальник полиции, крупный берсерк в солидных годах, уточнил у одного из слушателей:
– Что вы имеете в виду, магистр Чаркинс?
Старик, к которому обратились, подтянулся, направил на командира круглые от изумления глаза и повторил:
– Бриллиант! Вы ведь понимаете, что он сильнейший ведьмак из всех нас? Но даже не знает, что является существом.
– Поумерьте радость, магистр, – устало осек его начальник. – Он едва не убил нашу курсантку. И, вполне возможно, нескольких ограбленных им же людей. Да и не нашли мы его пока что. К величайшему сожалению.
– Именно так, – кивнул вместо подчиненного Ион. – За исключением того, что мы искали группировку, но наткнулись на ведьмака, который по силе равен целой группе существ. Сказал бы, что мы приблизились к закрытию дела, но на самом деле я не представляю, как его поймать. Если раньше он даже не прятался, то теперь подозревает о нашем существовании, пусть и без подробностей. И фоторобот мы не составим – Талья видела его мельком. Нам известно только, что он немного выше ее ростом, примерно ровесник по возрасту и обладает шевелюрой темного оттенка.
Я неловко мялась на стуле, будто была главной актрисой на арене цирка, от которой замершие зрители ждут магического фокуса, способного всем помочь. Проклинала свою невнимательность, ведь преступника не разглядела! А сейчас одолевали сомнения, что я даже эти характеристики правильно перечислила.
– Молодец, Талья! Мы представления не имеем, что ведьмак сделал бы с Михаилом, если бы ты не отвлекла его на себя. Дурная недоучка с безумной отвагой. Из тебя получится отличный боевой товарищ, которому я точно доверю прикрывать мне спину.
Но почувствовать гордость у меня не получалось. И особенно сильно давила необходимость врать.









