\

То ли я сама утомилась, то ли контроль в этой маленькой головке никто не отпускал – а инкуб из-за своей чистой крови и опыта определенно сильнее меня. И сейчас на той стороне кое-то смеется до слез над моими потугами. Ну ничего, враг номер один, твой альтер в моих руках – и рано или поздно он станет моим альтером! Не будешь же ты круглосуточно находиться в его сознании?

Уже ночью мне пришлось удостовериться, что Риссая из вредности натянула нас всех на глобус. Меня в особенности.

Глава 10"

"Длинные изящные пальцы «шагают» от коленки по голому бедру.

Это просто игра: пальцы изображают ножки, но от каждого следующего шага становится все сложнее терпеть их медлительность. И смеющиеся черные глаза показывают: нет-нет, играть мы будем только по моим правилам, и если я захочу мучить тебя часами, то так тому и быть. И ведь я заведомо согласна на любые правила.

Лицо Дима странное – оно красиво не правильными чертами лица, а скорее мимикой. Стоит ему слегка улыбнуться или едва опустить ресницы, как сердце замирает. В каждом его взгляде свой смысл. Но сейчас, когда его зрачки растеклись по всей радужке, читается только сдерживаемое желание.

Зачем же сдерживаться, если сам хочет приблизиться? Неправильно, что он одет, а я перед ним полностью нагая. Рука непроизвольно тянется к верхней пуговице на черной шелковой рубашке – моей коже требуется стать этим шелком, это мне положено всем телом его обвивать в ласковых касаниях. Но он со смехом перехватывает мои пальцы, отводит чуть в сторону, наклоняется и прижимается губами к запястью. Больше в груди нет дыхания – там не осталось даже капли воздуха, оттого и рвет пустотой, которую срочно нужно заполнить иной субстанцией. Страсть – прекрасно подойдет. Ничего другого там не нужно, кроме страсти.

Он резко толкает меня в плечо, плавно перекатывается и нависает сверху. А я готова орать, умолять больше не тянуть – наклониться, поцеловать, вжать своим весом в постель, взорвать меня изнутри. Но он приближается неспешно, будто с издевкой, нагнетая все большее томление – и не к губам. Однако разочарование сменяется бурной волной по всем венам, когда он прикасается кончиком языка к шее.

Все тело изворачивается, летит дугой вверх, но эмоция слишком сильная – и она рвет сознание из сладкого сна без остатка.

У меня ушло несколько минут, чтобы прийти в себя и обуздать дыхание, но еще долго трясло от немыслимого возбуждения. Если бы не истощенная Маринка, спящая рядом, то, клянусь, я продолжила бы игру с собственной рукой. Тихий звук вынудил опомниться и посмотреть в сторону – с окна попадало немного света на клетку, потому стало видно, что Крыся уже не спала.