\

Гортань сжалась, а содержания кортизола в крови прибавилось раз в десять:

– Почему тогда сама за руль не села?!

– С ума сошла? В таком состоянии – это опасно, – почти разумно ответила она.

– Выметайся из машины! – заорала я зло, но добавила миролюбивее: – Тебе в Вахарну нельзя, как бы тебя не вышвырнуло из салона прямо на деревья.

– Ну уж нет. Ходить мне вообще лениво, пусть вышвыривает, – выбрала она.

Я не знала, могу ли ставить под угрозу ее здоровье, но если начистоту, то мы обе прямо сейчас серьезно рисковали жизнью. Мотор ревел, я настраивалась.

Но и злилась теперь на правильного врага, а не на Маринку:

– Представляешь, что он со мной сделал? Этот гад вынудил меня врать, изворачиваться, давать взятки и в конце буквально броситься с обрыва в бездну! Да я не ему сейчас помогаю – я свою природу насилую! Можно ли остаться прежней после такого приключения, а, Марин?!

Напарница не ответила. Я обернулась и застала ее спящей, сонно улыбающейся во сне. Видимо, влияние отпустило, а она и не стала сопротивляться. Ладно, ей вообще необязательно видеть дальнейшее. Конец путешествия сопровождался моим истошным криком – он подбадривал, трансформировал энергию агрессии в силу духа.

Зеркало с моей стороны сшибло нагрянувшим стволом, но я лишь прибавила газа и зажмурилась.

Когда голос иссяк, а двигатель заглох, осторожно открыла один глаз и шумно выдохнула: вокруг раскинулось лето и вахарнийский луг. Единорог в десяти метрах слева не убегал – он смотрел на меня через треснувшее лобовое стекло в полном офигении, как на идиотку, нарушившую законы мироздания. Ею я и была. Но отчего-то невозможно гордилась тем, что справилась.

Я жива, здорова! И Маринка просто продолжает храпеть на заднем сиденье! Потом подумаю о том, что не-существо все-таки может тоже пробраться через портал, а ведь до сего момента я в этом сильно сомневалась."

"Выскочила из машины, осмотрела висящее на проводах зеркало, перешла к передней фаре… ну как фаре – тому, что от нее осталось. Счастливой победительницей прищурилась вдаль. Ко мне бодрым шагом направлялся главный организатор этого беспредела. Неужели Диминик ждал моего появления в такое раннее время? Конечно же ждал, сволочь прекрасномордая, он ведь эту ставку делал наверняка.

Я выступила вперед, прикрывая фару, вытерла испарину со лба и тоже улыбнулась, не желая с ним здороваться первой. Но инкуб тоже не собирался начинать с «доброго утра»:

– Хорошая девочка. Продолжишь быть такой же послушной – я могу и очароваться. Шучу, конечно, тобой очароваться может только самый непритязательный полукровка. Да и то пока рот не откроешь. Благодарю за помощь, Наташа. И до следующих встреч…

Он осекся, разглядев размеры ущерба.